ИСТОРИЯ ЗОСИМОВОЙ ПУСТЫНИ

 

[По книгам монахини Зосимы Верховской «Женская Зосимова пустынь» (М.: Паломник, 2008)

и «Монашество Зосимовой пустыни» (М.: Вече, 2010)]

 

 

ОДИГИТРИЕВСКАЯ ПУСТЫНЬКА ДО УТВЕРЖДЕНИЯ

Много десятилетий спустя после своего основания, когда Зосимова пустынь получила уже статус монастыря, благочинный уездных монастырей архимандрит Пимен в своём весьма хвалебном отзыве об обители не преминул добавить: «Зосимова пустынь во всех отношениях должна приснопамятовать основателя своего старца Зосиму, водворившего в ней подвижнический дух свой, который и поныне ещё неослабно в ней обитает».

 

При трудном устройстве обители отец Зосима не только не упускал из виду устройства внутреннего, духовного в ученицах своих, но даже больше всего имел о том попечения: утрени, вечерни, поклонные келейные правила исполнялись неотложно. В зимние длинные вечера чтение и списывание святых духовных книг и рукоделие были их занятиями. Отец Зосима всегда старался утверждать в своих ученицах молчание, любовь к уединению, простоту, смирение, взаимную любовь и послушание, нестяжание.

 Старец Зосима

Старец Зосима (прижизненный рисунок)

По окончании каждой вечерни старец имел обыкновение посидеть немного с сестрами: все садились вокруг него на полу, и он делал устные наставления, причём мысль наставления брал от случившегося в тот или другой раз празднества. Говорил он без всякого приготовления, просто, но с сильными чувствами и часто со слезами. В праздники мучеников нередко повторял он: «О, угодники Божии! Где ваши страдания, где мучения? - прошли, как минутный сон, и за то теперь вы вечно ликуете с Господом. А мы, сестрицы! Что покажем на Страшном Суде, ежели и малого труда, и малой печали, и малой скорби или болезни не захотим потерпеть Господа ради?»

По праздникам все ходили и ездили в приходскую церковь в ближайшее село Руднево для слушания литургии и для причащения Св. Тайн. Священник, который и старцу и всем сестрам был отец духовный, отдал им хоры, где сестры стояли одни без народа. Через несколько лет после основания пустыни Настоятель Донского монастыря архимандрит Афанасий (Петриев) пожертвовал в новоустроенную обитель большое резное Распятие в рост человека. Для приличного помещения этой святыни, отец Зосима выстроил часовню, куда сам и сестры ходили на молитву.

Возбуждая в ученицах своих горячность и усердие к бдениям и ночным молитвам, отец Зосима чрезвычайно сильно и утешительно беседовал об этом: «Да, возлюбленные сестры, дай Бог вам познать утешение ночных бдений, когда вся природа, все люди погружены в мрачный покой, всё тихо, всё молчит, точно всё мертво. Как утешительно переселяется в такие минуты душа от этой смертности в иной мир и беседует едина с Единым, воспевая: Се жених грядет в полунощи. А особенно летом, в тихую светлую ночь, как отрадно молиться одному на свободе в леску!» Некоторые сестры, восхищённые такими внушениями, просили у него благословения ходить в лес ночью молиться. Лес был весьма близко, возле самой калитки. Он с утешением благословил и поделал им на ёлках кресты в некотором расстоянии один от другого и просил Господа укреплять и утешать их.

Кто же из сестёр, последовавших за отцом Зосимою из Сибири в неведомое будущее, остался верен первому зову сердца? В исповедальных росписях Рождественской церкви соседнего села Руднева показаны десять сестёр, выехавших из Туринска вместе с Верой и Маргаритой Верховскими: Анисья Ивановна Конюхова (первая верная и последовательная ученица старца), родные сёстры Степанида и Аграфена Васильевны Туголуковы (пришедшие в Туринский монастырь в 1824 году), Параскева Андреевна Иконникова (в монастыре с 1824 г.), Аграфена Кирьяковна Ползунова (в монастыре с 1823 г.), сёстры Анна и Феодосия Феоктистовны Костоусовы (в монастыре с 1825 г.), Анисья Осиповна Старикова, Анастасия Павловна Антонова, Мария Хомутова.

Нельзя не упомянуть о тех слёзных письмах, которые шли в адрес старца Зосимы из Туринска от матери и дочери Васильевых. Об этом духовном уроке для всех нас по её письмам опубликовал статью «Туринская трагедия» А.Л. Беглов в сборнике «Альфа и Омега» (№3(56) за 2009 и №1(57) за 2010 годы). При отце Зосиме жили в пустыни три девицы из дворянского звания, которых старец привёз со Смоленщины. Одна из них, Надежда Потёмкина была облечена в рясофор с именем Зосима в пустыньке в середине 30-х годов, а впоследствии стала известной схимонахиней Саррой в Спасо-Бородинском монастыре.

 Фотография старицы Сарры (Потёмкиной)

Фотография старицы Сарры (Потёмкиной)

Несколько успокоенные и обустроенные госпожой Бахметевой, сёстры предприняли попытку официально оформить своё совместное пребывание под окормлением отца Зосимы. Были поданы прошения от «дочерей капитана Варвары и Матрены Верховских и пятнадцати сестёр, бывших в обществе Туринского монастыря, из коих одно принесено Государыне Императрице Марии Феодоровне, об исходатайствовании у Государя Императора позволения устроить общежитие с церковью под ведением их дяди Верховского, бывшего попечителем Туринского женского общежития, а другое самому Государю Императору по тому же предмету». Однако, по определению Святейшего Синода, 2 мая 1827 года состоявшегося, был выслан указ об отказе в означенной просьбе.

Тогда устроение пустыньки приняло на первом этапе сугубо частный вид. Земля, пожертвованная Марией Семёновной Бахметевой в пользу обители, была оформлена 23 августа 1827 года в форме купчей на имена «капитанских дочерей Варвары и Матроны Ильиных Верховских». Надо думать, что купчая была «безденежной».

Для устройства обительского хозяйства отец Зосима нанимал рабочих, а над чисткой леса и обрабатыванием огородов трудился сам с топором и мотыгой. С ним вместе работали и все сестры. Прежде всего, он выстроил на долинке, которую предварительно окопал для осушения со всех сторон глубокими и широкими канавами, маленький деревянный корпус. В канавы пустили несколько карасей; потом ещё выстроили несколько келий и обнесли долину деревянной оградой, за которой с трёх сторон был еловый лес, а с четвёртой, с юга, виднелась усадьба г-жи Бахметевой. Выкопали колодец, и Господь утешил их: в колодце открылась чрезвычайно чистая, холодная и лёгкая вода.

Печатка старца Зосимы 

Печатка старца Зосимы

После смерти старца Зосимы проходили годы в тихом, безвестном сиротстве чад его, которым покровительствовал милосердный архипастырь Филарет, которых поддерживал и утешал боголюбивый архимандрит Антоний, наместник Троице-Сергиевой Лавры и благочинный монастырей Московской епархии, не оставляли помощью и участием старцевы друзья и благодетели: Семён Лонгинович Лепёшкин со своею супругою, царица Грузинская и дочь её царевна Тамара и царевичи сыновья её, благодетельный дом купца Дмитрия Николаевича Самгина и прочие.

 

ОБ УЧАСТИИ СВЯТИТЕЛЯ ФИЛАРЕТА

В УСТРОЙСТВЕ ЗОСИМОВОЙ ПУСТЫНИ ПОД МОСКВОЙ

 

Дерзнём коснуться неповторимой личности Московского Митрополита Филарета, т.к. не сказать о величайшей роли Святителя в становлении Троице-Одигитриевской Зосимовой пустыни и многих других женских монастырей - невозможно. Позволим себе несколько выдержек из книг богоугодных тружеников касательно указанной стороны деятельности Высокопреосвященейшего Филарета.

Когда Владыка Филарет принял Московскую епархию в 1821 году, в ней было только два уездных женских монастыря: Хотьков Покровский и Серпуховской Владычный. Общежительным был только Владычный. Все старинные московские женские монастыри были в то время своекошными. И только возобновлённый при Владыке Филарете Московский Ивановский монастырь стал по инициативе Преосвященного общежительным – первым общежительным монастырём в столице. Также всем пяти новообразованным при Владыке Филарете уездным женским обителям был вменён общежительский устав - наиболее отвечающий задачам воспитания в насельницах нестяжания и отвержения своей воли, что является краеугольным камнем монашеского жития.

Первым детищем Владыки Филарета была Аносина Борисо-Глебская пустынь. Как отметил впоследствии владыка Леонид (Краснопевков), также и другие «его рукою насажены цветущие общежительства женские: на крови падших за отечество Бородинское, среди Верейских болот Одигитриевское, на месте старинных боярских жилищ - Влахернское и Крестовоздвиженское. В то же время он усердно поддерживал прежние общежительства, из женских - в Серпухове. ... Ещё не будучи московским архиереем, в качестве синодального члена, обратил он внимание на дело будущей Аносинской обители, благоприятствовал ему и, когда был рукою Господнею поднят на высокий свещник Церкви Московской, то не замедлил от света своего затеплить в этой пустыни священный огонь». То же самое можно сказать и об отношении владыки Филарета к старцу Зосиме и его деятельности по окормлению женской общины.

Когда старец Зосима в 1821-1822 годах хлопотал в Петербурге о получении монастыря для своих чад, то «из духовных особ Московский владыка Филарет, присутствовавший тогда в Святейшем Синоде, более всех оказал своё благорасположение к пустынному старцу. Сей боголюбивейший, любомудрейший и любвеобильнейший архипастырь принял старца под своё отеческое покровительство и не только помогал ему в его предприятии, но даже поправлял ему черновые прошения в Святейший Синод и содействовал исполнению сего дела».

Поддержал Митрополит Филарет общину старца Зосимы и по приезде её из Сибири. Владыка предоставил отцу Зосиме келию в кремлевском Чудовом монастыре и всячески способствовал тому, чтобы старец обосновался с сёстрами именно в Московской епархии. После смерти о. Зосимы основанная им пустынь «была ещё в младенческом, весьма скудном состоянии и за неимением в ней храма Божия, не подлежала законному утверждению и существовала только одним отеческим покровительством своего Архипастыря Митрополита Филарета». Именно владыка Филарет подсказал возможность подачи прошения грузинской царевной Тамарой на строительство храма: «На это имя можно всё сделать». Так и свершилось – Синод разрешил построить «домовый» храм для грузинской царевны. Когда храм был завершён и в нём начались богослужения, стало возможным осуществить и утверждение Общежития «девиц и вдовиц», живших вокруг храма.

 Митрополит Московский Филарет

Митрополит Московский Филарет (Дроздов)

При устроении Одигитриевского Общежития митрополит Филарет, кроме официального донесения Синоду, ходатайствовал ещё частным образом перед Обер-Прокурором графом Н.А. Протасовым личным письмом от 13 июля. Но ещё раньше, в мае того же 1841 года, просил о помощи в этом деле находившегося тогда в Петербурге Андрея Николаевича Муравьева: «Будьте ещё мне ходатаем по находящемуся в Св. Синоде делу о вкладах, предполагаемых для Троицкой церкви Грузинской Царевны Тамары на усадьбе Одигитриеве, и для общежительствующих при сей церкви нескольких лиц женского пола. Дело сие было слушано, и Св. Синод полагал утвердить мнение епархиального начальства. Теперь вкладчики, не получая разрешения, докучают мне и входят в недоумение. Представьте Графу Николаю Александровичу мою покорнейшую просьбу о споспешествовании окончанию сего дела, дабы упрочить благодеяние, которое набожные люди делают другим набожным людям».

Высочайшее соизволение на утверждение Троице-Одигитриевского общежития последовало 19 июля 1841 года. И сам Архипастырь составил и ввёл в обиход «Правила о составе, зависимости и устройстве Высочайше утвержденного Троицкого Одигитриевского женского общежития». Если сравнить уставы, написанные святителем Филаретом для Борисо-Глебского и Троице-Одигитриевского общежитий, то сразу видно, как тщательно рассматривал Владыка особенности каждой обители. Для новоначальной, только-только начинающей свой монашеский подвиг, Борисо-Глебской пустыньки он дал устав очень умеренный. Как пишет об этом митрополит Иоанн (Снычев), «нет сомнения, что Филарет держался такого правила: лучше начинать с малого, но твердо, чем с большего, но слабо и непостоянно. Для Аносинской обители было достаточно и тех правил, которые составил московский архипастырь. Ими она руководствовалась и мудро вела к благочестию своих насельниц».

Что же касается Троице-Одигитриевской обители, то к моменту утверждения общежития в 1841 году десять пустынниц имели уже почти двадцатилетний опыт монашеской жизни, из которых первые одиннадцать лет - под окормлением преподобного Зосимы. Да ещё двенадцать насельниц обители прожили к тому времени не менее семи лет в обители - в самой настоящей пустыни, среди лесов, разделяя с остальными сестрами все лишения отшельнической жизни. Для Троице-Одигитриевской обители Владыка составил устав, сообразуясь с наставлениями Василия Великого и, надо сказать, довольно суровый. Митрополит Филарет утвердил в Зосимовой пустыни более строгий распорядок дня, строгие посты, строгие правила нестяжания, отсечения воли и даже откровение помыслов.

Сам митрополит Филарет отзывался несколько позже о составленных им уставах так: «Правила общежития Борисоглебского сделались потом правилами общежития Бородинского, прежде нежели оно преобразовалось в монастырь, и теперь служит правилом общежития Одигитриевского. Перейдя от одного общежития к другому, они пересматривались и получали изменение или дополнение в некоторых частях. … Первые [два] писаны для новоначальных, а другой для имевших уже некоторые опыты жизни по подобию монастырской». Так, в каждом отдельном случае, великий Архипастырь подходил к делу, учитывая особенности обители. Уже позже, в 1850-х годах, способствуя устроению Спасо-Влахерского монастыря в Дмитровском уезде, святитель писал в письме к устроительнице о некоторых послаблениях для заново устраиваемого монастыря по сравнению с уставом Одигитриевской пустыни.

Под неусыпным контролем и благословением своего Архипастыря Троице-Одигитриевское общежитие крепло и процветало. В 1855 году митрополит Филарет посетил пустынь и сам освятил заново обустроенный и расширенный Троицкий храм, убедился в готовности общежития принять статус монастыря и немедленно (в конце того же 1855 года) возбудил в Св. Синоде ходатайство по этому вопросу. В следующем 1856-м году обитель получила статус монастыря.

В течение всего своего пастырского служения митрополит Филарет сам следил за развитием духовной жизни во всех вновь устроенных им женских обителях. Известны его письма к настоятельницам многих монастырей. Удостаивал Владыка и начальницу Одигитриевского общежития (а затем – игуменью монастыря) матушку Веру Верховскую личными письмами с наставлениями, утешениями и ободрением.

В заботливости Архипастыря о сиротах-пустынницах можно еще раз убедиться по памятным запискам настоятельницы Аносина Борисо-Глебского монастыря игуменьи Евгении (Озеровой), где она пишет: «Того же года [1869] 28 ноября была я в Москве по делам обители и посетила княжну А. В. Голицыну, у которой устроена больница для монашествующих и сборщиц. Наша м. Клеопатра лежала у неё, и я желала поблагодарить княжну. В разговоре она мне передала, что в последнее её свидание с Митрополитом Филаретом он её просил всегда принимать в больницу аносинских и зосимовских сестер. «Я всегда принимаю бородинских, - сказала княжна, - и в настоящее время многие лежат у меня». – «Я Вас прошу о тех. Бородинские не так жалки, у них более связей и средств, а эти бедные сироты». Вот какое попечение отец и Святитель имел постоянно о нас!»

 

БЛАГОДЕТЕЛИ  ЗОСИМОВОЙ  ПУСТЫНИ

 

Мария Семёновна Бахметева.

Первой благодетельницей для сирот старца Зосимы Господь благоволил оказаться надворной советнице Марии Семёновне Бахметевой (урождённой княжне Львовой). Когда зимой 1825-1826 года отец Зосима с сёстрами, вверившимися его духовному окормлению, приехали в Москву, не имея в столице никакого пристанища, она приютила их в своём московском доме, заботилась о своих подопечных как могла; летом предоставила им своё подмосковное имение - мызу Апостола Кондрата, что в Верейском уезде. И когда о. Зосима решил принять её предложение обосноваться там навсегда, пожертвовала часть земли от этого своего сельца в пользу обители.

Судьба Марии Семёновны в молодости была связана около двадцати лет с блеском имени графа Алексея Григорьевича Орлова-Чесменского. Сказать, что она была фавориткой графа, - этого недостаточно. Из-за разности возрастов и довольно самостоятельного и, можно сказать, даже строптивого характера Марии Семёновны, отношения были достаточно сложными. Мария Семёновна была художественно одарена: она прекрасно рисовала и вышивала. Вышивала даже портреты - «чудеса шитьем производила» (по свидетельству графа). Из тех светских времён её жизни сохранилось ещё одно её изображение - за вышивальным столиком.    

Мария Семёновна за вышивальным столиком

Мария Семёновна за вышивальным столиком

К 1830-м годам денежные дела Марии Семёновны по каким-то причинам пришли в расстройство, и она стала жить на своей мызе Кодрата. Дом её так и остался покрытым соломою, но она уже совсем по-другому смотрела на всё вокруг: «Я часто размышляю о промысле Божием обо мне и о всех, меня окружающих. Семьдесят лет прожила, не умела нажить ни друзей ни знакомых, села в болото одна. Господь помог из болота сделать преприятное обитание и прислал целую обитель Своих рабов. … За их молитву даст время сколько-нибудь исправиться. … Я вижу, что не я для них уготовила место, а что они присланы меня спасать. А они уверены, что я им благодетельница, и всякий день докучают обо мне Господу и тем подают причину меня спасти, что надоели просьбою».

В Зосимовой пустыни «кончила она свою довольно бурную и сложную жизнь, редко уже выезжая в последние годы». Умерла она 13 декабря 1839 года. Благодарные сестры Зосимовой пустыни воздали ей должное, похоронив рядом с алтарем Троицкого храма. Позднее, после расширения Троицкого храма, могила её подошла «под жертвенник южного придела».

 

 

 

Московские купцы Лепёшкины.

В 1823 году, когда о. Зосима проезжал через Москву со своими племянницами, облечёнными в рясофор в Симоновом монастыре, «принял всех их в дом свой почтенный и благодетельный купец Николай Афанасьевич Самгин». Он был владельцем колокольного завода. По роду ли своей деятельности или, скорее всего, по доброте душевной, Николай Афанасьевич встречал и привечал приезжавших в Москву монашествующих - об этом встречается много свидетельств. Гостеприимный дом его сохранило беспощадное время до наших дней без всяких перестроек на Пятницкой улице под номером 48. Рядом с Самгиными было владение купцов Лепешкиных. Видимо, благодаря этому соседству о. Зосима и познакомился с семейством Лепешкиных, волею судеб ставшим главным строителем обители, основанной старцем в Верейском уезде в 1826 году.

В 1838 году Семён Лонгинович Лепёшкин воздвиг каменный храм над могилой старца, а после утверждения общежития в 1841-м построил несколько каменных корпусов, каменную ограду с угловыми башенками, амбары и другие необходимые строения. Купил для монастыря плодородные огородные земли. Завещал немалую сумму на содержание сестёр и причта в Зосимовой пустыни.

 

Юго-восточная башенка и сохранившаяся часть ограды, построенные С.Л. Лепёшкиным (фото 1990-х годов)

 

К 1855 году стараниями Семёна Лонгиновича соборный Троицкий храм был расширен двумя приделами. Им же начато было строительство колокольни, которую закончили строить его сыновья Василий и Дмитрий Семёновичи Лепёшкины, продолжавшие дело отца на ниве благотворительности.

 

Грузинский царевичи.

После присоединения Грузии к России в самом начале XIX столетия всех царевичей обязали покинуть родину и обосноваться в России. «Для устроения участи членов бывшего царского Грузинского дома, Государственным Советом положено купить им в России недвижимые имения, для чего и определены каждому из них особые капиталы».

Царевичи Ираклий и Окропил построили себе на свои капиталы дома в Москве на участках вдоль Китайгородской стены между Неглинкой и Рождественкой. В начале 1824 года половина дома царевича Ираклия была отделана и занята царицею Мариею. С нею жила постоянно царевна Тамара. В этих же домах «по проезду Китайской стены №51» жил в 1830-х годах и царевич Илья Георгиевич, полковник и Кавалер, участник Отечественной войны с Наполеоном. Именно с этим домом связан очень важный эпизод из жизни старца Зосимы.

Дом царевича Ираклия в Москве 

Дом царевича Ираклия в Москве

Царица Грузинская и все её дети знали и любили старца Зосиму, но особенно почитали его после излечения царевны Тамары. Житие преподобного Зосимы так описывает этот случай:

«Однажды царевна Тамара была отчаянно больна. В это время отец Зосима, не зная об этом, приехал в Москву по делам своей обители. Царевич, брат её, встретил его в городе и сказал: «Ах, отец Зосима, как мы нетерпеливо ждём Вас! Царевна больна, желает видеть Вас, посетите её!» Старец был весьма расположен усердием ко всему благочестивому и благодетельному дому их и, ничего не подозревая, пошёл с царевичем к болящей. Тут он нашёл и другого царевича, её брата, а царевну в сильном жару, без памяти. Оба царевича приступили к старцу и умоляли его, чтобы он возложил руки на болящую и помолился. Старец, по своему чудному смирению, испугался даже такой просьбы и, отрекаясь своим недостоинством, хотел ту же минуту удалиться. Но царевичи нарочито сами подвели его к болящей и сами же с благоговением возложили руки его на главу её. Старец заплакал, говоря: «Что вы делаете? Я недостойный грешник». Но как только руки его коснулись царевниной головы, она в ту же минуту пришла в память, узнала старца, обрадовалась ему и просила его помолиться. Но он поспешил удалиться. С той минуты ей стало легче, и она скоро выздоровела».

Именно царевне Тамаре судил Господь быть орудием устроения первого храма в Зосимовой пустыньке. Да и позже царевна Тамара и царевич Ираклий много заботились об этой обители.

 

СТРОИТЕЛЬСТВО ПЕРВОГО ХРАМА

В ЗОСИМОВОЙ ПУСТЫНИ

 

До появления своего храма в Зосимовой  пустыне «все ходили и ездили по праздникам в приходскую церковь для слушания литургии и для причащения Святых Тайн; и священник, который и старцу Зосиме и всем сёстрам был отец духовный, отдал им хоры, где сёстры стояли одни без народа».

 

Храм в селе Рудневе  

Храм в селе Рудневе (старинное фото)

На территории пустыньки при отце Зосиме поставлено было большое резное распятие в рост человека, подаренное Донским архимандритом Афанасием (Петриевым) вскоре после поселения там старца с сестрами. Над этим крестом выстроили часовню, куда ходили на молитву. Около этой часовни впоследствии похоронили старца по его завещанию, «чтобы дождь с крыши, под коею распятие Спасителя, орошал его могилу». Над гробом основателя обители, по благословению Владыки Филарета, позднее построили церковь во имя Святой Троицы.

Хлопоты о средствах на построение храма в пустыньке начались летом 1837 года. Летопись об этих заботах можно найти в письмах Марии Семёновны Бахметевой тех лет: «О церкви ещё нет не только решения, но и просьбы не знают, кому подать. Кажется, нужно и можно только мне о сем просить и то самого Царя. Письмо я написала – не знаю, пойдёт ли в дело. Это дело не наше. Ежели Матерь Божия благословит, то Сама устроит, и кого выберет орудием, Она сие знает. А мы по слепоте своей ломаем голову напрасно, за что часто ссорюсь со своими соседками (т.е. насельницами Зосимовой пустыни), что очень озабочиваются».

Теперь уже известно, как вскоре открылась возможность построить в пустыни храм на средства, пожертвованные некоей госпожой Т…, и какую роль сыграла в этом грузинская царевна Тамара. По указу Святейшего Правительствующего Синода от 4 ноября 1837 года было разрешено построить храм на усадьбе Одигитриево во имя Живоначальной Троицы «для слушания грузинской царевне Тамаре, по слабости её здоровья, литургии, с тем, чтобы по кончине её домовую церковь прекратить и всю вообще утварь церковную отдать в приходскую церковь безвозвратно».

В марте следующего 1838 года началась в пустыньке «большая деятельность: возили камень, лес, дрова на созидание храма». Сооружена церковь была тщанием купца Семёна Лонгиновича Лепёшкина, «зданием каменная с таковою же колокольнею».

К концу 1838 года Троицкий храм был освящён, но постоянный причт назначен был лишь после утверждения общежития. А вплоть до 1841 года сестры исповедовались у того же священника в Руднево. И только «на дни Св. Четыредесятницы и Пятьдесятницы в 1840 году к исправлению Богослужений в Троицкой церкви был допущен уволенный за старостью лет от действительной службы, Серпуховской округи села Лужников, священник Пётр Григорьев». Не оставлял своим вниманием зосимовских сирот лаврский архимандрит Антоний. Не раз сёстры ездили в Лавру за советом, утешением, наставлением.

Духовные утешения приходили в пустыньку по промыслу Божию как бы невзначай и неожиданно. Так поучительна и история со старцевой келейкой. Прижизненное свидетельство тех событий описывает нам это так. «Уже была освящена церковь обители, и однажды во время великопостных часов все сёстры были в церкви. Вдруг осветились окна церковные огнём, и сестры увидели, что келья отца Зосимы, в которой он жил и которая очень близко была к церкви, так загорелась, что уже невозможно было её потушить. Она сгорела как свеча пред Богом, не касаясь никакого близкого строения. Сестры с горестью говорили: видно чем-нибудь прогневали мы отца Зосиму, что он взял от нас недостойных свою келью, этот драгоценный памятник его с нами пребывания. Но что же? Весною после снега, когда уже везде высохла вода, на пепелище в маленьком углублении стояла чистая светлая вода. Не только во все лето она не высыхала, но и зимою не вымерзала. И пожелали сестры выкопать колодезь на этом месте, чтобы оно никогда и никем не было застроено и обитаемо... Утешенные устройством колодезя, сестры говорили между собою: Чудны судьбы Божии! Мы тосковали, что прогневали Бога и отца Зосиму, и оттого сгорела келья, но теперь ясно видим промысел Божий. Деревянная келейка от времени сгнила бы и развалилась, но теперь место это увековечилось к славе Божией в память преподобного отца нашего. Боголюбивейшие благодетели Симеон Лонгинович и Анна Васильевна Лепёшкины, услышав об этом, порадовались духом и, питая всегда благоговейную память и усердие к отцу Зосиме, выстроили над колодцем каменную часовню».

В конце 30-х годов, вместе с открытием Троицкого храма, Господь сподобил благодетелей обеспечить сестер Одигитриевской пустыньки и своей землёю и денежными средствами. В июле-сентябре 1839 года, совсем незадолго до своей кончины, Мария Семёновна Бахметева оформила по купчей за грузинской царевной Тамарой шестнадцать десятин земли с лесом. А 8 декабря того же 1839 года, Указом Святейшего Правительствующего Синода, было закончено дело о продолжении существования устроенной ею домовой церкви: «Дозволено оной церкви оставаться при жизни Тамары домовою, а по смерти не уничтожать и оставаться ей существующею навсегда под управлением Высшего Епархиального Начальства для совершения в ней Богослужений ради поселившихся при ней нескольких лиц женского пола, составляющих общежительное заведение». В январе следующего 1840 года царевна Тамара и «из дворян девицы Варвара и Матрена Ильины Верховские» полученные ими от г-жи Бахметевой «25 десятин земли с лесом предоставили навсегда Одигитриевской Троицкой церкви, с тем чтобы оною землею и лесом пользовались поселившиеся при Троицкой церкви лица женского пола, составляющие Богоугодное общежительное заведение».

 

 

УТВЕРЖДЕНИЕ ОБЩЕЖИТИЯ И УСТАВ,

НАПИСАННЫЙ МИТРОПОЛИТОМ МОСКОВСКИМ ФИЛАРЕТОМ

 

Дело по утверждению общежития началось с письма, написанного по благословению Митрополита Филарета в его адрес грузинской царевной Тамарой и Варварой Верховской 13 сентября 1840 года. В нём они писали:

«… С тех пор, как на усадьбе Одигитриевой по благословению Святейшего Синода устроена домовая церковь, которой существование потом утверждено навсегда, живущие в общежитии несколько вдов и девиц, большею частию бедных сирот, особенно утвердились в намерении пребывать на сем месте и в сем общежитии и проводить жизнь уединенную, трудолюбивую и благочестивым занятиям посвящённую. Дерзаем думать, что Провидение Божие покровительствует сему намерению, посылая средства к исполнению оного. Уже есть известный начальству капитал, обеспечивающий содержание церкви и при ней священника. … Соображая все сии обстоятельства и имея в виду требование Святейшего Синода, чтобы Заведение сие имело определённые правила и состояло в определённом ведомстве, мы решились просить о представлении на рассмотрение и утверждение Святейшего Синода» этого нашего общежития.

Начался официальный сбор сведений о сёстрах, о храме, о земле и денежных средствах. 12 февраля 1841 года Митрополит Филарет направил Донесение Святейшему Правительствующему Синоду с изложением всех собранных сведений и прошений. Указ Святейшего Синода об утверждении Общежития был подписан 8 августа 1841 года.

«По резолюции Владыки от 20 октября 1841 года, начальницею сего общежития признана девица Вера Верховская, которая представила список сестер сего общежития 34 человека». Окончательный вариант Устава для Троицкого Одигитриевского женского общежития был собственноручно утверждён Митрополитом Филаретом 14 декабря 1841 года и направлен в обитель.

«Правила о составе, зависимости и устройстве Высочайше утвержденнаго Троицкаго Одигитриевскаго женскаго Общежития» опубликованы не единожды: например, в Сборнике, изданном Обществом любителей духовного просвещения по случаю празднования Столетнего юбилея со дня рождения (1782-1882) Филарета, Митрополита Московского (М., 1883, т.1, Приложение 1); то же в кн. «Участие Филарета в устройстве женских общежитий. Два письма Филарета к вдове майора А. Г. Головиной» (М., Ун-т, 1878 С. 3-13). Современную публикацию этого Устава можно найти в книге «Женская Зосимова пустынь» (М.: 2008. С. 264-274).

 

 

ЮНОСТЬ  ПРЕПОДОБНОГО  ВАРНАВЫ  ГЕФСИМАНСКОГО 

У  СТЕН  ЗОСИМОВОЙ  ПУСТЫНИ

 

Духовная жизнь обители 1840-х годов складывалась со своими запоминающимися эпизодами. У стен Одигитриевской Троицкой Зосимовой пустыни под Наро-Фоминском начал свой богоугодный путь известный впоследствии подвижник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры преподобный Варнава Гефсиманский. Сам он об этом рассказывал впоследствии так: «Родом я из крестьян села Прудищ Тульской губернии. Звали меня Василием, по прозвищу Меркулов... Барин Скуратов перевёл всю нашу семью в село Наро-Фоминское. Кое-как обучился я здесь грамоте; взяли меня на барский двор и отдали в ученье к барскому слесарю - обучился я хорошо ремеслу. Близ нашего села находилась пустынь преподобного Зосимы. Часто я ходил в эту пустыньку и часто бывал там у инока-отшельника Геронтия...» Каждый свободный от занятий в слесарне день юный Василий проводил в Зосимовой пустыне. Там ему нравилась монастырская служба, нравилась и сама тихая обитель, полюбилась ему и иноческая жизнь, насколько он мог узнать ее. В свободные от богослужений часы юный слесарь старался чем-либо послужить монахиням: одной исправит старый испорченный замок, другой ключик подберет, иной скобку или крючок к двери приделает. Может быть, к этим услугам побуждал его и монах Геронтий, славившийся в то время в округе своей подвижнической жизнью. «Старец этот, – часто вспоминал иеромонах Варнава, – очень любил монашек; и мне вот заповедал не покидать род их».

Икона из Зосимовой пустыни преподобного Варнавы Гефсиманского с частицей его мощей

    Икона из Зосимовой пустыни преподобного Варнавы Гефсиманского с частицей его мощей

 

Много-много позже, 19 июля 1995 года в день Собора Радонежских святых был совершён акт канонизации иеромонаха Варнавы (Меркулова) Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II в Успенском соборе Свято-Троицкой Лавры. Были обретены его мощи под полом пещерной келейки Преподобного. А 22 октября 2000 года, по благословению митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия, в Свято-Никольском храме города Наро-Фоминска состоялось торжественное Богослужение в честь преподобного Варнавы Гефсиманского. Отец-наместник Черниговско-Гефсиманского скита Троице-Сергиевой Лавры архимандрит Феофилакт (Моисеев; с 2002 года – епископ Брянский и Севский) передал частицу мощей преподобного Варнавы в Нарофоминский Никольский храм – и святой Варнава как бы вернулся на землю, где прошло его отрочество. Вернулся, чтобы подать милость всем верующим в Бога и молящимся ему. Сестры возрождённой Троице-Одигитриевской Зосимовой пустыни, где когда-то впервые познакомился преп. Варнава с монашеской жизнью, ежедневно возносят к Святому величание пред иконой с частицей мощей Преподобного.

 

УСТРОЕНИЕ  ОБИТЕЛИ

 

Сразу же по утверждении Общежития был назначен в храм священник Михей Павлович Богрецов, 69 лет, овдовевший незадолго до того в том же 1841 году.

Видя обитель утверждённою, благотворительный и боголюбивый Семён Лонгинович Лепёшкин щедро стал её устраивать: выстроил каменную ограду, подвинув её так, что храм стал на середине между северною и южною сторонами, а к западной стороне, прямо против святых ворот, гораздо ближе, нежели к восточной, - иначе не позволяло местоположение. Он выстроил также большой каменный корпус и два малых каменных и каменные погреба. Особым крепостным актом земля и лес были записаны за «Одигитриевым Троицким женским общежитием, состоящим в Верейском уезде, в вечное и неотъемлемое его владение».

Купил Семен Лонгинович в пользу обители еще огороды близ Москвы, которые ежегодно приносили, хотя и не большой, но очень нужный для обители доход. Земля эта, луговая и сенокосная, расположенная в пойме реки Москвы около деревни Печатники, отличалась плодородием испокон веку. В прошлом соседями по меже были огороды Спасо-Андрониковского и Спасо-Симонова монастырей. Несколько южнее расположен Николо-Перервенский монастырь.

Огородная земля Зосимовой пустыни в пойме реки Москвы 

Огородная земля Зосимовой пустыни в пойме реки Москвы

Об одной из поездок в Зосимову пустынь в 1849 году оптинский старец Макарий сообщил монахине Досифее (Лыкошиной, двоюродной сестре Веры и Маргариты Верховских) так: «…Я недавно был в Малоярославце, а оттуда с о. Игуменом ездили в Зосимову пустынь, где были очень довольны радушным принятием твоих сестриц м. Веры и Маргариты. У них теперь собралось более ста сестер и уже выстроены две церкви и кельи прекрасные у всех, тесноты нет и нужды не имеют».

Упомянутые отцом Макарием две церкви в Зосимовой пустыни – это Троицкий храм и, видимо, уже построенный каменный надвратный Одигитриевский. Освящён он будет после окончательной отделки несколько позже - 27 июля 1852 года. Устроение же этого храма имело много предзнаменований. Когда сестры обители узнали о чудотворной иконе Божией Матери в часовне ближнего селения Рыжкова (Кузнецово тож), то, «по благословению Владыки, подняли святую чудотворную икону и крестным ходом принесли в свою обитель для молебствия. И как только Царица Небесная посетила свою обитель, в тот же год одна благодетельная госпожа, исцелённая от болезни Матерью Божиею в сонном видении, возусердствовала выстроить небольшой храм во имя Матери Божией в каком либо женском монастыре, и узнав, что в Одигитриевской обители нет храма во имя Одигитрии, по благословению Владыки, создала оный над святыми вратами стены пустынной обители. Престарелая мать исцеленной отдала в сию церковь древнюю чудотворную икону Одигитрии Смоленской». Имя той жертвовательницы на храм – титулярная советница Елизавета Петровна Арсеньева (впоследствии Третьякова).

Три оптинских старца: о. Антоний (Путилов – слева), о. Моисей (Путилов – в центре) и о. Макарий (Иванов) 

Три оптинских старца: о. Антоний (Путилов – слева), о. Моисей (Путилов – в центре) и о. Макарий (Иванов)

Из писем отца Моисея (Путилова) мы узнаем некоторую подробность о планах расширения Троицкого храма в Зосимовой пустыни. Так, 20 сентября 1849 года он писал игумену Антонию: «Третьего дня была у нас в обители г. Марья Ивановна Головина из Тихоновой пустыни и между прочим просила меня осведомиться посредством тебя о предложении строения придела от ее усердия в Зосимовой пустыни, где строиться будет храм новой. Чего будет стоить один придел по смете, о каковой просит справиться и доставить ей посредством меня, а не прямо в Тихонову Пустынь, дабы негласно было. Согласно её требования, выправься и пришли мне уведомление». Как мы знаем, северный придел в новом Троицком храме посвятили Марии Египетской.

Большую часть средств на расширение храма выделил Семён Лонгигович Лепёшкин. Он же и руководил стройкой, вкладывая в это дело душу. Позднее Благочинный монастыря архимандрит Пимен (Мясников) написал в своих воспоминаниях: «Соборный храм посередине монастыря, каменный, трехпрестольный, весьма благолепный, как снаружи так и внутри, и вполне свидетельствующий о щедрости и усердии храмоздателей и благотворителей Лепешкиных». Южный придел посвятили святым покровителям основателя и устроителя обители – преподобному Зосиме Соловецкому и священномученику Симеону Персидскому. Как безбрежен промысел Божий, совокупивший земные усилия отца Зосимы и Симеона Лепешкина, память небесных покровителей которых празднуется церковью в один день – 17 (30) апреля!

Надо сказать, что при расширении храма святой колодезь, что был сооружен на месте келии старца Зосимы, подошел под стену церковную. Пришлось сломать часовню, но колодезь остался навсегда существующим. «Над ним были сделаны под стеною арки из белого камня и вход к нему извне церкви, по каменным уступам. Над входом крытое, приличное церковному зданию крыльцо с дверьми. И как самая обитель, возникшая из дикого пустынного болота, так и сей колодезь под церковью и самый гроб старцев в церкви остались вечными памятниками назидательной по своему высокому благочестию жизни отца Зосимы. В память вечную будет праведник (Псал. 111,6). Прославляющего Мя прославлю, - сказал Господь».

 

ЗОСИМОВА  ПУСТЫНЬ  и  ОПТИНА

 

Короткий отрывок из письма преподобного Антония (Путилова) 1830 года даёт косвенное свидетельство о знакомстве оптинских старцев с самим отцом Зосимой. Но существует об этом и прямое свидетельство – письмо настоятеля Оптиной пустыни отца Моисея (Путилова) от 19 мая 1860 года, где он, отзываясь на изданную книгу Жития «блаженныя памяти Старца Схимонаха Зосимы», писал, что «Господь удостоил видеть его и знать во время жизни на земле».

Этап монашеской жизни в Одигитриевском Общежитии (с 1841 по 1856 годы) ознаменован живой связью с оптинским старцем Антонием (Путиловым), теперь – преподобным Антонием Оптинским. Есть свидетельство о поездке начальницы Зосиминой пустыни (как называл пустыньку игумен Антоний Путилов) матушки Веры в Малоярославецкий монастырь в декабре 1842 года. А в мае 1844 года игумен Антоний направил в обитель первую свою ученицу Феодосию Александровну Поливанову (из Калужских дворян), а затем и несколько других: родных сестёр Загрязских Екатерину и Любовь (из дворян Боровской округи), Наталию ГригорьевнуКачалову (из дворян Калужской губернии), вдову Екатерину Ивановну Облеухову, урождённую баронессу Черкасову,  Анну Сергеевну Банину (из Тверских дворян). Став насельницами Зосимовой пустыни, они все достаточно часто ездили в Оптину пустынь, когда их Авва вернулся туда после своего «настоятельского послушания» в Малоярославецком монастыре.

Интересен комплект писем, хранящийся в фонде Оптиной пустыни в Отделе рукописей РГБ в Москве. А также среди изданных писем игумена Антония (Путилова) адресаты из Зосимовой пустыни угадываются по некоторым штрихам. Из них мы узнаём некоторые подробности о сестрах Зосимовой пустыни, о путях их духовного преуспеяния, глубине покаянного чувства, о событиях в обители. Сколько скорбей, искушений, болезней надобно претерпеть душе, вставшей на путь стяжания Божией благодати! Как наглядно и ясно видно это из писем, как поучительно. А сколько искушений доставляло окормление женской обители отцу Антонию!

Оптинский старец игумен Антоний (Путилов) 

Оптинский старец игумен Антоний (Путилов)

Сохранившиеся письма некоторых послушниц и впоследствии монахинь Зосимовой пустыни к оптинскому старцу Антонию (Путилову) дополняют известную нам эпопею духовного окормления страждущих душ этим маститым Аввою. Из сохранившихся писем известно, что отец Антоний возвращал письма своих духовных чад. Но некоторые письма по каким-то причинам остались у него (особенно – за последний год переписки, 1863). После смерти старца все найденные в его келии письма были собраны, переплетены и сохранялись в обители. Позднее они поступили в Отдел рукописей РГБ, где и находятся в фонде № 213. Письма преподобного Антония в основном опубликованы. Как мы знаем, адресаты писем старца в сборнике обезличены. Издатели обычно преследуют цель донести до читателей «истинное, духовное ведение и искреннее слово подвижника» и помещают «лишь то, в чём может содержаться общее для всех духовное назидание». Однако, для нас в постсоветскую эпоху интересно «услышать» и простых монахинь того уже далёкого XIX века: что их волновало, о чём они спрашивали своего духовника, насколько крепко стояли в вере. В книге «Монашество Зосимовой пустыни» опубликован как бы диалог духовника со своими ученицами (возможно, впервые в истории публикации духовного эпистолярного наследия). Большинство приведённых там писем – от зосимовских сестёр к духовнику. Они могут показаться слишком однообразными, т. к. наполнены только двумя темами: любовью к духовнику, полному подчинению его руководству и бесконечному покаянию в своих грехах. Известно, что самым горьким наказанием для сестёр были слова отца Антония: «Как хотите». Наибольший смысл имеет дух покаяния, которым проникнуты письменные «исповеди» сестёр - по прочтении всех писем этот дух остаётся в душе внимательного читателя.

Начиная с 1852 года, сохранилась переписка матушки Веры (Верховской) с настоятелем Оптиной пустыни о. Моисеем. Интересны некоторые деловые взаимоотношения между обителями. Так, в марте 1848 года начались переговоры Настоятеля Оптиной пустыни отца Моисея через игумена Антония с Зосимовой пустынью о том, чтобы «сделать соглашение о шитье плащаницы и лицах живописи». В апреле о. Моисей отправил «посылку в ящике с лицами Святых для заказанного шитья в Зосимовой пустыни», и две послушницы зосимовские приезжали в Оптину.

Существуют свидетельства об общении настоятельницы Зосимовой пустыни с оптинским старцем Макарием (Ивановым). В 1849 году старец Макарий (Иванов) писал в Севский монастырь монахине Досифее (Лыкошиной, двоюродной сестре Веры и Маргариты Верховских): «27 сентября … я писал тебе о бытии моем в Зосимовой пустыни, где нашёл совершенные мир и согласие между сестрами Верою и Маргаритою и между всеми». Об одной из поездок старца Макария в Зосимову пустынь, неожиданно обернувшейся духовным праздником для всех, подробно рассказано в его Жизнеописании. Вот как писал об той поездке с отцом Антонием (Путиловым) сам старец Макарий к своим севским племянницам: «В понедельник рано приехали в Зосимову пустынь… От преизбытка их (сестер) радости и любви они не знали, какое нам подать успокоение. Но мы были довольны; и нельзя не быть признательным к всеобщему радостному и усердному приветствию и растворенному откровенному чувству. Но в самое время нашего у них пребывания умножилась их радость: получили известие, что завтрашний день, то есть 16-е число, приедет к ним отец наместник лаврский, отец архимандрит Антоний, и пробудет у них день своего Ангела бывшего, Андрея Критского, 17-го числа, что и исполнилось. 16 числа в 3 часа пополудни приехал отец архимандрит; и для нас было это такое неожиданное утешение, так что если бы и списываться к съезду, то нельзя бы было так приноровить. Приятное его любовное простое обращение, душеполезные и назидательные беседы для всех и каждого служили большим утешением. И в это все время у сестер работы и занятия все были оставлены, кроме нужных; а все приседали при ногу его и нашею и питались душевною пищею, исходящею из уст его».

После кончины аввы Антония (Путилова) двух его духовных дочерей принял под своё руководство преподобный Амвросий – монахинь Марию Поливанову и Аполлинарию Банину. По благословению о. Амвросия монахиня Мария была пострижена в схиму 4 июня 1874 года.

Игуменья Аполлинария (Банина)  

Игуменья Аполлинария (Банина)

Монахиню Аполлинарию о. Амвросий благословил на послушиние быть поставляемой игуменьей в другие монастыри. В схиме она носила имя Амвросии. Скончалась 7 марта 1906 года в Петровской пустыни, которая находилась в 12 верстах от Кашина и приписана была к Кашинскому Сретенскому монастырю. Там и похоронена. О ней издана была книжка, повторенная в 1998 году. Некоторые подробности внутреннего распорядка в Зосимовой пустыни можно почерпнуть из автобиографии, включённой в ту книгу. очень тёплое воспоминание о первых днях своего пребывания в Зосимовой пустыни оставила она нам.

 

О  РУКОПИСНЫХ  КНИГАХ  ОПТИНСКОЙ  БИБЛИОТЕКИ,

ПЕРЕПИСАННЫХ  СЁСТРАМИ  ЗОСИМОВОЙ  ПУСТЫНИ

 

Надо сказать, что зосимовские монахини переписывали книги духовного содержания и писали сборники, составляемые по указаниям аввы Антония (Путилова). То был «особый пласт литературно-духовного творчества» в наследии старцев Моисея и Антония (Путиловых), который подробно исследован В.В. Кашириной в её книге «Литературное наследие Оптиной пустыни» (М., 2006. С. 292-305). Братья Путиловы восприняли и творчески осмыслили традицию составления сборников, бытовавшую в Византии, Древней Руси и развивавшуюся в духовной литературе в конце XVIII – начале XIX веков. Подобные сборники были составлены преп. Моисеем и Антонием (Путиловыми) в рославльских лесах. Поселившись в рославльских лесах, о. Моисей и Антоний получили возможность работать со святоотеческим наследием преп. Паисия (Величковского). Делая выписки из этих рукописей, братья составили несколько сборников, где последовательно изложили правила христианской жизни, особенно монашеской: «О подвижничестве иноков» (в 3 книгах), «О покаянии и спасении души» (в 3 книгах), «Уединенное поучение» (в 2 книгах) и «Душевная пища вседневного употребления».

Ныне многие из рукописных книг Оптиной пустыни хранятся в Отделе рукописей РГБ (фонд 214). Отметим копию одной из выше упомянутых, полное название которой звучит так: «Душевная пища для вседневного употребления, или Выписки из разных отеческих книг, собранные одним благоговейным пустынножителем Т. в душевную пользу свою и в пользу ближних». Под «благоговейным пустынножителем Т.» скрывается Тимофей Путилов, впоследствии архимандрит Моисей. Там же хранится ещё одна копия этого сборника, в которой на титульном листе после заголовка добавлена строка: «а с оных переписано Зосимовой пустыни послушницей Е. Облеуховой».

 Рукописная книга из Оптинской библиотеки,  переписанная зосимовской послушницей Е. Облеуховой

Рукописная книга из Оптинской библиотеки, переписанная зосимовской послушницей Е. Облеуховой

Рукопись украшена наклеенным рисунком Распятия и рисованной заставкой. Обычно оформление книг выполняла инокиня Аполлинария (Банина), украшавшая многие рукописные книги, уходившие в Оптину из Зосимовой пустыни. Переписывала полууставом многие книги для старцев Оптиной пустыни чаще всего мать Антония (Загряжская). 

Оформление рукописных книг Оптинской библиотеки  зосимовскими сёстрами 

Оформление рукописных книг Оптинской библиотеки  зосимовскими сёстрами

Оформление рукописных книг Оптинской библиотеки  зосимовскими сёстрами

Безусловно, и сохранившееся в библиотеке Оптиной пустыни «Поучение о послушании схимонаха и пустынножителя Зосимы Верховского предавшимся ему по Бозе в духовное окормление сестрам общежительной Троицкой Одигитриевой пустыни, устроенной им самим» переписано в Зосимовой пустыни. Другой сохранившийся экземпляр рукописного «Поучения» старца Зосимы хранится в библиотеке Свято-Троицкой Сергиевой Лавры.

Титульные листы «Поучения старца Зосимы о послушании»  из библиотек Оптиной пустыни (слева) и Троице-Сергиевой Лавры

Титульные листы «Поучения старца Зосимы о послушании»  из библиотек Оптиной пустыни (слева) и Троице-Сергиевой Лавры

Титульные листы «Поучения старца Зосимы о послушании» из библиотек Оптиной пустыни (слева) и Троице-Сергиевой Лавры

Надо сказать также об очень важной иконе для Оптины, написанной зосимовской монахиней Аполлинарией (Баниной). В письме к о. Антонию весной 1863 года она сообщала: «Отец Михаил по поручению какой-то княгини заказал мне 12-ти верш[ковый]* образ Владим[ирской] Б. М. в часовню покойного Батюшки отца Макария, и я его с сею же почтою отправляю в Оптину. Должно получить его в самый Светлый Праздник. Как-то его доставят?» Не сохранился ли этот образ Владимирской Божией Матери из часовни преп. Макария или хотя бы фотоизображение этого образа?

 

 

НОВЫЕ  ХРАМЫ  В  ЗОСИМОВОЙ  ПУСТЫНИ

 

27 июля 1852 года в Зосимовой пустыни был освящён новый Одигитриевский храм. Устроение этого храма имело много предзнаменований. Когда сестры обители узнали о чудотворной иконе Божией Матери в часовне ближнего селения Рыжкова (Кузнецово тож), то, «по благословению Владыки, подняли святую чудотворную икону и крестным ходом принесли в свою обитель для молебствия. И как только Царица Небесная посетила свою обитель, в тот же год одна благодетельная госпожа, исцелённая от болезни Матерью Божиею в сонном видении, возусердствовала выстроить небольшой храм во имя Матери Божией в каком либо женском монастыре, и узнав, что в Одигитриевской обители нет храма во имя Одигитрии, по благословению Владыки, создала оный над святыми вратами стены пустынной обители. Престарелая мать исцелённой отдала в сию церковь древнюю чудотворную икону Одигитрии Смоленской». Имя той жертвовательницы на храм – титулярная советница Елизавета Петровна Арсеньева (впоследствии Третьякова).

Одигитриевский надвратный храм в Зосимовой пустыни 

Одигитриевский надвратный храм в Зосимовой пустыни

Через несколько лет произошло освящение Троицкого храма, расширенного двумя приделами и заново украшенного. Состоялся этот праздник 1 октября 1855 года. Жаль было только, что доброхотный и любвеобильный благодетель пустыни Симеон Лонгинович Лепёшкин не дожил до этого торжественного и радостного дня (он скончался за полтора месяца до праздника). Литургию и освящение храма возглавлял сам митрополит Московский и Коломенский Филарет. На праздник приезжали также оптинские отцы Моисей, Антоний и Макарий, по благословению самого митрополита, «для личного с ним свидания и беседы».

Троицкий храм в Зосимовой пустыни  

Троицкий храм в Зосимовой пустыни (фото 2010-х годов)

В своей «беседе» с сестрами на празднике Митрополит Филарет дал им своё пастырское наставление:

- «Никто не надейся на себя.

- Никто не отчаявайся в благости Провидения Божия.

- Лишенный, скорбящий, озлобленный не лишай сам себя веры и терпения, и непрестанно взыскуй Господа, хотя, повидимому, Он и сокрывается. Взыскающии Господа не лишатся всякаго блага (Псал. 33, 11).

- Избавленные от озлоблений, скорбей, лишений, не воздремлите в вашем покое. Покой устроен вам для безпрепятственнаго благоделания и свободнаго служения Богу: вознерадев о сем, сами разрушите покой ваш. Непрестанно благодарите верховнаго благодетеля Бога, и в Нем и земных благодетелей, добрых служителей Его благости. Благодарное к Богу сердце есть открытый сосуд для Его благодати».

Полный текст беседы митрополита Филарета в Зосимовой пустыни опубликован в многотомном издании «Творения Святителя ФИЛАРЕТА митрополита Московскаго и Коломенскаго». 5, На книгу бытия CDIL. М., 1885. С. 328-332. Также этот текст повторён в книге «Преподобный старец Зосима Верховский. Творения» (СТСЛ, 2006. С. 536-539).

Духовная жизнь в Зосимовой пустыни под таким благодатным водительством процветала. А если учесть ещё и многие пожертвования, поступившие в распоряжение обители за последние годы, то ясно видно, что всё приведено было в готовность к утверждению обители в статусе монастыря.

 

УТВЕРЖДЕНИЕ  ОБИТЕЛИ  В  СТАТУСЕ  МОНАСТЫРЯ

 

Посетив Одигитриевское Троицкое общежитие не только для освящения храма, но и «для личного усмотрения состояния общежития», Митрополит Московский Филарет «нашёл, что по внешнему устройству общежитие имеет совершенный вид монастыря. Богослужение церковное совершается в нём с полнотою монастырскою, чтение и пение исполняется сестрами благоговейно. Правила и чин общей трапезы также монастырские. … Кратко сказать, это вполне образовавшийся монастырь, которому недостаёт только монашеского пострижения», о чём митрополит и доносил в Святейший Синод в конце декабря 1855 года.

Посему Святейший Синод определил, и Государь 3 марта следующего 1856 года утвердил: «1) Одигитриевское Троицкое общежитие переименовать в общежительный Троице-Одигитриевский монастырь. 2) Монастырю сему иметь, как имело общежитие, - 40 монахинь, в числе которых одну игумению и одну казначею, с соответственным числом послушниц. 3) Иметь при сем монастыре священника и причетника, а ежели окажется нужным, - двух причетников, преимущественно для алтарной службы; чтение же и пение, как и в общежитии было, имеют отправлять сестры обители. 4) Содержание сему монастырю иметь от собственных капиталов и недвижимых имуществ, от трудов сестр и от благотворителей».

Началась подготовка к постригам и празднованию долгожданного утверждения монастырского статуса. Очень интересные сведения об этом времени узнаём мы из письма зосимовской инокини Марии Поливановой от 20 июля 1856 года:

«Матушка 15 числа сего месяца возвратилась благополучно из Москвы и Лавры, где теперь находится наш Владыка, который как и о. Наместник приняли Матушку очень милостиво. Владыка с добрым расположением относился об нашей Обители, говоря, что она на хорошем замечании у начальства, благословил Матушке отдать цензору Жизнеописание Святого старца о. Зосимы. Матушка с письмом о. Наместника была у цензора Архимандрита Сергия, который особенно милостиво принял Матушку, обещал все свое старание и усердие употребить в етом деле. С чувством умиления слушал Владыка рассказ Матушки и просьбу, чтобы почистить колодезь о. Зосимы и поставить над ним крест, ибо пошли частыя исцеления от етаго колодца, многим снится во сне. Недавно одна женщина ближняго селения, умывшись етой водою, исцелилась от раку на лице. Етот колодезь находится в 3 верстах от нашей пустыни, вырыт самим св. Старцем. Там была и келия его, где он однако жил не более года или еще несколько и менее, но любовь его переселила оттуда к любящим и преданным ему сестрам его. Наконец, оказалось, что у нас по Указу положен штат на 40, а не на 20 (как прежде думали) монахинь мантейных. Владыка же благословил на первый год, чтобы было 20 и чтобы Матушка каждый год представляла по 2 или по 3 к мантии, а рясофорных будет, кажется, 25. Так как Анисьи Ивановны [Конюховой] нельзя бумаги представить в Синод, не годятся, а вновь в Сибири через 40 лет и не отыщут, то Владыка благословил на нее надеть мантию без прошения в Синод, а на ее место Матушка представила Любовь Семёновну [Загрязскую]. Владыка так милостиво внимателен к нашей Обители, что обратил внимание и на одежду, говоря, что ему нравится Хотьковского монастыря форма, ибо скромная, но только прибавил, чтобы не было бархату в пустыни. Праздновать утверждение монастыря Владыка благословил 3 марта, ибо в этот день подписал Государь; службу править по Уставу Благовещенскую, в етот день Муч. Василиска, день Ангела старца Василиска. Отец Наместник пожертвовал 10 серебром на покупку одежды, подписавши своею рукою, и Матушка с етим листом 10 дней сама ездила к благодетелям, и Господь благословил ее труды - она собрала более 500 серебром; много надо, чтобы нас 120 экипировать. Отец Наместник сам приедет открывать Монастырь и нас наряжать или в конце сентября или в начале октября».

Поздравление с грядущим торжеством и наставление от духовного пастыря из Оптиной пустыни не заставило себя ждать. После утверждения игуменьи (26 сентября 1856 года), игумен Антоний писал 1 октября:

«Приношу Вам заочное поздравление мое с светлым торжеством, нынешним праздником Покрова Божией Матери, которое дарует Боже Вам радостным и благоговеющим сердцем праздновати всегда, и добрым жительством своим прославлять Господа Бога и Его Пречистую Богоматерь! Сей святый и незабвенно радостный праздник Покрова Божией Матери в прошедшем годе мы светло и радостно праздновали в Св. обители Вашей; ибо якоже кокош скликает и собирает птенцы свои под крыле свои, тако Премилосердная Мати Божия, в числе прочих, и меня недостойнаго удостоила призвания на празднике Покрова Своего в Св. обитель Свою; так что воспоминание о сем и ныне веселит сердце мое, как сказано во псалмах: и останок помышлений празднует Ти! После сего, еще принесу Вам поздравление мое с другим тоже великим торжеством, т. е. возведением общежития Вашего на степень первоклассных монастырей Российской иерархии, а матушки В[еры] посвящением в великой сан всечестнейшаго Игуменства. Теперь она по благости Божией и за св. молитвы Матери Божией, и угодника Их преп. отца Зосимы, облечена с Высоты силою! Посему, возлюбленные о Христе Иисусе сестры, повинуйтесь богоизбранной начальнице Вашей - высокопреподобнейшей Госпоже Игумении В[ере] и покоряйтесь! Ибо Она, как пастырь ваш добрый, торжественно дала обет о душах ваших бдеть, и за каждую из вас отвечать перед Богом; посему и повиновение свое должны вы, по слову св. Апостола Павла, с радостию оказывать Ей, а не с воздыханием: ибо все из вас послушливыя и смиренныя найдут себе в лице Ея Матерь заботливую о пользе вашей и спокойствии; одне только горделивыя и непокорныя, может быть, увидят в жезле или в посохе ея страх себе, и обличение, и отлучение; почему и не должно доводить себя до того. Вот Вам, матушка моя, и поздравление, и благожелание; а кому будет это не по душе, у тех смиренно прощения я прошу, ибо для некоторых и Христово слово казалось жестоко; аз же есмь червь, а не человек.

         За сим испрашиваю на Вас благословение Божие, и остаюсь навсегда недостойный игумен Антоний».

Праздник состоялся в октябре-ноябре 1856 года. «Служил наместник Троице-Сергиевой Лавры отец Архимандрит Антоний. По окончании часов, прочтён был Указ о возведении Зосимовой пустыни на степень монастыря и переименовании ея в Троице-Одигитриевский общежительный монастырь. В это же время несколько сестер облечены были в рясофор».

Лаврский Архимардрит Антоний

Лаврский Архимардрит Антоний (Медведев)

В 1856 году, когда Зосимова пустынь получила статус монастыря, матушке Вере (Верховской) было уже 54 года, а сестре её м. Маргарите 51 год. Их постриг в монашество был совершён в сентябре в Свято-Троицкой Лавре, и 26 сентября того же 1856 года матушка Вера была произведена в Игумении Троице-Одигитриевского монастыря.

Первый постриг сестёр состоялся 12 апреля следующего 1857 года. Среди первых пострижениц – ученицы самого старца Зосимы, приехавшие вслед за ним из Туринского монастыря, – родные сёстры Стефанида и Агриппина Туголуковы и Анисия Ивановна Конюхова, а также духовные чада игумена Антония (Путилова): Екатерина Загряжская (в монашестве Евгения), Любовь Загряжская (в монашестве Антония), Феодосия Поливанова (в монашестве Мария), Наталия Качалова (в монашестве Афанасия).

Ещё пять духовных чад старца Зосимы получили монашеский постриг осенью того же 1857 года: трое приехавших из Сибири - Агриппина Ползунова (в монашестве Аскитрея), Параскева Иконникова, Анна Костоусова, и две, пришедшие к отцу Зосиме уже в пустыньку под Вереёй, - Анна Болотина и Ирина Чернецова (в монашестве Зосима).

Третий постриг состоялся в праздник Введения во Храм Девы Марии 21 ноября 1859 года. Из монашеских имен новопостриженных известно имя Филареты, данное вдове Елисавете Хлопониной (из московских купцов); в 1870 году она – казначея. Есть сведение о постриге 17 октября 1862 года (видимо, четвёртом). Известный по письмам постриг 12 января 1863 года был по-видимому пятым; среди новопостриженных - духовные чада игумена Антония (Путилова) инокиня Анна Банина (в монашестве Аполлинария) и послушница Екатерина Облеухова (в монашестве Феофания).

                                                                                             

 

ОКОНЧАНИЕ СТРОИТЕЛЬСТВА КОЛОКОЛЬНИ И

ОСВЯЩЕНИЕ НАДВРАТНОГО ХРАМА

 

К 1856 году Богослужения в обители проводились уж на четырёх престолах. Но готовился к освящению еще пятый: заканчивалось строительство колокольни, на втором ярусе которой предполагался храм, посвящённый Крестителю Господню Иоанну. Сыновья Семёна Лонгиновича Лепешкина Василий и Дмитрий Семёновичи не оставили дела, начатого их отцом, и достославно его закончили. На колокольню были подняты семь колоколов: первый, весом в пятьдесят пудов, следующие в тридцать, в восемнадцать, в шесть и в три пуда, а меньшие - в один пуд двадцать фунтов и в тридцать фунтов.

Освящение храма во имя Рождества Иоанна Предтечи было назначено на 22 июля 1857 года. Оптинские отцы были приглашены матушкой Верой заранее. Скитская летопись за июль месяц 1857 года не пропустила этого события: «18 числа батюшка о. Макарий и о. игумен Антоний, получив уведомление о имеющем быть в Зосимовой женской пустыни 22 июля освящении храма и приглашенные присутствовать при сем торжестве».

Колокольня Зосимовой пустыни

Колокольня Зосимовой пустыни (фото 2010-х годов)

К лету 1863 года закончилось обустройство богадельни, куда были переселены престарелые монахини.

Исконные земельные владения Троице-Одигитриевского девичьего монастыря были оформлены при специальном межевании 17 августа 1863 года. Происходило и расширение земельных владений. Интересно отметить, что законодательство того времени предусматривало «для подкрепления православных монастырей в способах их существования и в чаянии, что собственная польза побудит их к сбережению лесов, отделять им из казенных лесных дач участки, Жизнь в обители шла своим чередом. К декабрю месяцу было окончено составление главной описи церковных и ризничных вещей. Продолжало идти новое строительство в кои сдаются в их заведывание и управление - от ста до ста пятидесяти десятин и более, с лучшими угодьями». В сентябре 1862 года отведено было для Зосимовой пустыни более 150 десятин земли из казённой дачи Карцевой от села Кузнецова. С севера от монастыря располагался участок леса, выкупленный в 1863 году специально для обители коллежским асессором Иваном Ильичем Верховским (родным братом матушки Веры) - около 24 десятин строевого и дровяного леса. В 1867 году у монастыря прибавилось земельных владений за счёт пожертвования от владельцев сельца Голохвастова – свыше 81 десятины земли со строениями на ней. Шли и денежные пожертвования.

О духовной жизни насельниц обители можно почерпнуть лишь кое-какие крупицы в письмах и воспоминаниях. Из писем тех лет узнаем мы о том, что каждый год все насельницы монастыря говели к Отчиной памяти (24 октября) и причащались Святых Христовых Тайн. Устав соблюдался строго и был достаточно суров: обычно в монастыре (не в периоды постов) было только два дня в неделю скоромных.

27 июля 1859 года постигла матушку Веру непоправимая утрата – ушла ко Господу её родная сестра, постоянная помощница и утешительница на скорбном и полном тревог и забот послушании начальницы.Не оставил без утешения матушку Святитель Филарет:

«Господь наш Иисус Христос, смерть поправый, и живот миру Своему даровавый, да приимет в мире душу рабы Своея схимонахини Маргариты, и да упокоит в селениях света, с преподобными, благоугодившими Ему. Смертные останки её пусть положатся в церкви, в приличном месте. Игумения же Вера да не забывает своего имени. Вера не предаётся неумеренной печали над видимыми смертными останками, но с молитвою и упованием простирается в невидимое и не почитает себя отлученною от общения с отшедшею в вере же душею. Июля 29, 1859». Когда именно пострижена была матушка Маргарита в схиму, неизвестно. Возможно, что уже на смертном одре. Похоронена она была, по благословению митрополита Филарета, в склепе под полом южного придела в Троицком храме.

Потрясением для матушки Веры эта смерть была большим. Всю осень она сильно болела. Но Господь милостивый послал вскоре великое утешение. Весной следующего 1860 года увидела свет написанная матушкой Верой книга с Жизнеописанием незабвенного старца Зосимы.            

Обложка первого издания Жизнеописания старца Зосимы и  литографический портрет старца Зосимы, приведённый в этом издании

Обложка первого издания Жизнеописания старца Зосимы и  литографический портрет старца Зосимы, приведённый в этом издании 

Обложка первого издания Жизнеописания старца Зосимы и литографический портрет старца Зосимы, приведённый в этом издании

Духовную радость, принесённую в жизнь такими живыми воспоминаниями о преподобном, его жизни, его словах, о его любви беспредельной, лучше всего передали нам современники того духовного праздника. Вот отрывки из писем оптинских отцов Моисея и Антония (Путиловых), откликнувшихся на изданную книгу:

«К душевному утешению нашему, доставлены 30 апреля, от усердия Вашего, посланные при письме 11 апреля, две книжицы жизнеописания блаженныя памяти Старца Схимонаха Зосимы. В издании этой книги имею особенную душевную радость припоминать Святолепных подвижников - старцев духовных, которых Господь удостоил меня видеть и знать во время жизни их на земле. К сожалению, не имел я случая видеть только старца Василиска».

«Чрез скудныя строки сии приношу Вам, дражайшая моя матушка, из глубины души моея всечувствительнейшее благодарение за весьма приятное мне письмецо Ваше и за посланныя при оном книги: Жизнь Боголюбиваго Старца Вашего Пр. Отца Зосимы и богомудрыя изречения его. За усердие Ваше ко мне убогому воздаст Вам Господь Бог Своею милостию. Вы изданием сих книг доставили великую пользу для многих чтущих, особенно для иночествующих».

 

 

ПЕРВАЯ  НАСТОЯТЕЛЬНИЦА 

ИГУМЕНЬЯ  ВЕРА  (ВЕРХОВСКАЯ)

 

Игуменья Вера (в миру Варвара) приходилась родной племянницей старцу Зосиме. Она родилась 4 декабря 1801 года на Смоленщине. В течение всей её монашеской жизни с ней рядом была родная сестра Матрона, в монашестве Маргарита (род. 25 марта 1805 г.). Их отец Илия (родной брат о. Зосимы) умер в 1813 году, и вскоре умерла и мать, в мае 1819-го. Вместе с тремя братьями жили девочки у тётки в Буловицах – том самом сельце, где когда-то родились их отец и приснопамятный дядюшка преподобный Зосима. Но об отце Зосиме в то время семья положительно ничего не знала и считала его умершим. Только где-то в 1820 году, прежде первого путешествия своего в Санкт-Петербург, ещё из Кузнецка, отец Зосима написал письмо к родным своим в Смоленск после 30-летнего молчания. Однако в первую свою поездку в Петербург о. Зосима не успел заехать на родину. Свидание с родными состоялось только весной 1823 года. Когда все дела в Петербурге по поводу устроения Туринского монастыря были окончены, поспешил о. Зосима в Смоленскую губернию и прямо приехал в поместье Буловицы. Первая встреча отца Зосимы с племянницами описана в его Жизнеописании так:

«В первые минуты свидания радость и какой-то страх овладел сёстрами; со слезами упали они к ногам его. Он обнял их как отец родной с радостью и с рыданием. И немедленно, не выдерживая более, начал открывать им свое желание такими словами: "Где ваши родители? Точно и не было их! Так все умрем, и кто что имеет в мире, все и поневоле при смерти оставляет. Но как блажен тот, кто добровольно оставит мир для Бога!" Девицы обе, заливаясь слезами, единогласно, прежде меньшая, а потом тотчас же и старшая, отвечали: "Мы понимаем Вас, мы согласны, мы готовы". Отец Зосима, вне себя от радости, схватил образ Богоматери со стены (оказалось, что это был образ Одигитрии Смоленской) и благословил их»... По дороге в Туринск через Москву отец Зосима пошёл с ними в Симонов монастырь, где ожидал их отец Иларий, и посвятили их навек в звание иноческое с наречением старшей Верою, а младшей Маргаритою.

По приезде в Туринский монастырь, конечно же, враг человеческий постарался возбудить в них печаль и уныние, а затем провёл их вместе с другими сестрами обители сквозь череду духовных испытаний.

 Игуменья Вера (Верховская)

Игуменья Вера (Верховская)

Зимой 1826 года Вера и Маргарита прибыли вслед за старцем Зосимой в Москву вместе с теми сестрами, которые не захотели оставаться без руководства своего аввы. Вместе со всем сестричеством жили они под Москвой на даче госпожи Бахметевой. По предсмертному благословению старца Зосимы, инокиня Вера стала главным лицом в подмосковной Одигитриевской общине. Позднее священноначалие утвердило её начальницей Общежития и первой игуменьей монастыря. «Благодаря неусыпным заботам матушки Веры, унаследовавшей от своего отца духовного и наставника кротость и мудрость в управлении, обитель при увеличении материальных средств могла приютить в своих стенах большее число сестёр. Оно возрастало весьма быстро и, после кончины игуменьи Веры в Троице-Одигитриевском женском монастыре уже насчитывалось более ста монахинь и сестёр».

Игуменья Вера оставила нам чудесную книгу о своём духовном отце, преподобном старце Зосиме. Эта книга выдержала уже много переизданий:

"Жизнь в Бозе почившаго блаженнаго старца схимонаха Зосимы". М., 1860 (1-е изд.). "Житие и подвиги в Бозе почившаго блаженные памяти старца схимонаха Зосимы, его изречения и извлечения из его сочинений". М., 1889 (2-е изд.). "Старец Зосима Верховский. Житие и подвиги. Изречения и извлечения из его сочинений". М.: Паломник, 1994 (репринтное переизд.). "Преподобный Зосима (Верховский)". М.: Софийская набережная, 2005 (3-е изд. в современной орфографии) и 2008 (изд. 3-е исправленное и дополненное). А также в сборниках и в репринтном перепечатывании: "Старец схимонах Зосима (Верховский)". //Жизнеописания отечественных подвижников 18 и 19 столетий. Октябрь. М., 1909. С. 598-687 (и репринтное переиздание 1994 г.).

Видя в образе старца Зосимы яркий пример Христоподрожательной жизни, назидательной и вдохновляющей для христиан всех времен и народов, православные издательства и за рубежами России переводили эту прекрасную книгу. На английский язык она была переведена по инициативе иеромонаха Серафима (Роуза) и игумена Германа (Подмошенского) и издана дважды их Братством прп. Германа Аляскинского в 1979 и1990 годах. Затем книга издана и на греческом языке.

 Жизнеописание старца Зосимы

Жизнеописание старца Зосимы, изданное на английском и греческом языках

16 апреля 1868 года игуменья Вера (Верховская) была «Всемилостивейше награждена за службу по духовному ведомству Наперсным крестом, от Синода выдаваемым».

Митрополит Филарет удостаивал матушку Веру своими письмами, опубликованными впервые в сборнике «Чтения в обществе любителей духовного просвещения» (1876. Август. Ч. 3. Раздел "Материалы для истории русской церкви". С. 116-121). Позднее письма перепечатаны в книгах «Преподобный старец Зосима. Творения» (СТСЛ, 2006. С. 540-545) и «Монашество Зосимовой пустыни» (М., 2010. С. 193-198).

Представляет также большой интерес сохранившаяся переписка игуменьи Веры с владыками Леонидом (Краснопевковым) и Саввой (Тихомировым), посещавшими не раз Зосимову пустынь, будучи в должностях викариев Московской епархии.

Епископ Савва  

Епископ Савва (Тихомиров)

Игуменья Вера продолжала духовную переписку с владыкой Саввою и после переезда Преосвященного в Витебск, находя в ответах святителя необходимые ей советы и утешение. В конце ноября 1868 года матушка предприняла паломничество в Витебск, несмотря на своё нездоровье. Кто знает – может быть, ей безгранично нужна была эта предсмертная встреча с Божиим пастырем, бесконечно ею уважаемым. На обратном пути из Витебска, в дороге, 20 ноября 1868 года, Матушка предала Богу свою смиренную душу. Похоронена, по благословению благочинного архимандрита Антония (Медведева), в южном приделе Троицкого храма Зосимовой пустыни, в головах покойной сестры её схимонахини Маргариты.

Много позже, при возобновлении монастыря после забвения советских времён, в декабре 1999 года начался демонтаж сцены и навесного потолка в Троицком храме, где многие десятилетия до этого размещался клуб. Под полом южного придела (где была демонтирована сцена) открылся нарушенный кирпичный склеп. В ряд с ним, ближе к западной стене - некоторый провал. Можно было легко предположить, что здесь расположены могилы племянниц старца Зосимы - схимонахини Маргариты и «в головах» у неё - игуменьи Веры (Верховских). В августе 2006 года склепы были изучены в присутствии специалиста. В провале оказался разрушенный кирпичный склеп, в котором оказались останки женщины, большой фрагмент плиссированной мантии, чётки. Останки положили в новые облачения, в новые гробы и после панихиды опустили в восстановленные склепы. Ныне эти склепы находятся под полом южного придела Троицкого храма.

 

 

ВТОРАЯ  НАСТОЯТЕЛЬНИЦА

ИГУМЕНЬЯ  АФАНАСИЯ  (КАЧАЛОВА)

 

Игуменья Афанасия, в миру Наталия Григорьевна Качалова, была дочь дворянина Калужской губернии Козельского уезда, и родилась в сельце Стрельне 12 января 1818 года. Ещё в юности она обратилась за духовными советами к настоятелю Малоярославецкого монастыря игумену Антонию (Путилову). В течение семи лет странствовала по святым местам, горячо молясь пред Всевышним, да укажет он ей путь ко спасению. После этого испытания Наталья Григорьевна решилась совсем оставить мирскую суету. Старец Антоний благословил её на этот подвиг и направил к тихому пристанищу, в уединённую Троице-Одигитриевскую женскую Зосимову пустынь. Туда она поступила послушницей 28 мая 1845 года и проходила все возложенные на неё послушания. Через некоторое время игуменья сделала её письмоводительницей и часто посылала в Оптину пустынь к старцу Антонию и в Москву. По благословению своего духовника, в дорогу она одевалась в кучерское платье и заменяла кучера, запрягала и распрягала лошадь, мазала колёса и прочее.

Облечена в рясофор она была 17 января 1848 года, определена в число сестер монастыря 25 февраля 1857 года. В 1856 году обитель была переименована в монастырь, и в апреле следующего 1857 года совершён был в обители первый монашеский постриг. Именно тогда была пострижена в монашество и рясофорная послушница Наталия (Качалова) с именем Афанасия. В скором времени, 9 февраля 1859 года, она получила новое назначение – казначеи.

После кончины игумении Веры, мать Афанасия, как казначея, исправляла должность Начальницы монастыря практически сразу же после похорон Матушки. Официальное утверждение Синодом монахини Афанасии настоятельницею обители состоялось 28 марта 1869 года, а 19 октября того же года она была посвящена в игуменский сан.

О монастыре того времени сохранилось следующее описание: «Самая пустынь стоит на плоском и довольно топком месте, так что даже в самое сухое лето нет возможности обойти около монастыря, не попавши в топь, и хотя есть везде канавы, выкопанные для осушения, но от них не много пользы. Даже в самом монастыре растет осока, и для перехода от здания к зданию оказались необходимыми деревянные помосты. Кругом со всех сторон растет лес и почва для возделывания не пригодна... Ограда не высокая, каменная, с башнями и со Святыми вратами, над которыми и церковь во имя иконы Одигитрии. Соборный храм посередине монастыря... Настоятельские келии и все прочие здания деревянные. Хозяйство прекрасное, и скотный двор в порядке и кроме того ведётся песцовый завод, начало которому положили несколько песцов, вывезенных из Сибири с благословения блаженнаго старца Зосимы. Содержание этих животных, каковых теперь несколько сот, не требует больших издержек: они питаются мелким сеном, а изредка и овсом, что для них служит лакомством, но не в значительном количестве, так что в год на всех зверьков выходит куля два, а между тем пух, собираемый дважды в год и употребляемый на вязание перчаток, косынок, шарфов и прочее, составляет для монастыря доходную статью, принося ему ежегодно рублей 600 и более. Эти песцы принадлежат к породе зайцев, но только величиною гораздо менее».

Монастырь Зосимова пустынь в начале 1870-х годов

Монастырь Зосимова пустынь в начале 1870-х годов

В семидесятых годах здоровье матушки Афанасии стало видимо слабеть; нервы её были сильно расстроены, а от стояния и молитвенных трудов ноги стали пухнуть и образовались раны. В это время, к её великой скорби, она лишилась поддержки в своём добром наставнике и благодетеле, отце наместнике Троице-Сергиевой Лавры, архимандрите Антонии, который по слабости здоровья и по преклонным летам должен был отказаться от благочиния (в 1871 году.).

Новым благочинным уездных монастырей Московской епархии стад архимандрит Пимен (Мясников), настоятель Николо-Угрешского монастыря (ныне прославлен в чине преподобного), а помощником его – архимандрит Сергий, возглавлявший в то время Коломенский Троицкий монастырь. Оба они по долгу службы посещали Зосимову пустынь и оставили о её состоянии отчёты. Об одном интересном завещании старца Зосимы узнаём мы от Архимандрита Пимена, написавшего об этом в очередном отчёте по обозрению монастыря: «В церкви порядок, довольство в трапезе, где ещё та особенность, что поминают благотворителей обители, молятся о здравии живых и о упокоении умерших, чего нигде не введено; это заповедано самим старцем Зосимою, и в точности исполняется более полувека. Слава Господу, что духовное настроение сестер обители соответствует требованиям монашества, ибо поддерживается старицами, ученицами старца Зосимы, некоторые и доныне ещё находятся в живых, младшие идут по их стопам, и эта пустынь вполне благоустроенная, что можно поставить в пример прочим».

Архимандрит Пимен

 Архимандрит Пимен (Мясников)

Ещё о некоторых традициях Зосимовой пустыни можно упомянуть в данном контексте, сохранявшихся по-видимому до конца существования монастыря. Так известно, что кроме престольных праздников монастыря (Троицы, Одигитрии, Рождества Иоанна  Предтечи, Марии Египетской, Зосимы Соловецкого и Симеона Персидского), в обители чтились следующие дни: «день памяти основателя монастыря схимонаха Зосимы Верховского 17 апреля и день кончины оного 24 октября, скончавшегося в 1833 году и погребенного в южном предалтарии Троицкого храма, день памяти 17 сентября первой игуменьи монастыря матушки Веры Верховской и день её кончины 20 ноября, день памяти схимонахини Маргариты Верховской 1 сентября и день кончины оной 27 июля, - племянниц и сотрудниц в основании монастыря схимонаха Зосимы Верховского».

Последние полгода своей жизни игуменья Афанасия очень страдала и за два месяца до своей кончины совсем слегла, не могла сама читать и заставляла вычитывать у себя в келии большие каноны и всё келейное правило. У сестер она постоянно просила прощение за свои, может быть, несправедливые взыски и требования, за свою горячность; умоляла их молиться за неё до сорока дней; 8-го марта 1881 года в 6 часов вечера тихо скончалась. Положили матушку в склеп, за церковью, с правой стороны.

 

 

ТРЕТЬЯ  НАСТОЯТЕЛЬНИЦА 

ИГУМЕНЬЯ  МАГДАЛИНА  (ВЕРХОВСКАЯ)

 

Игуменья Магдалина (в миру Мария) приходилась внучатой племянницей старцу Зосиме – её отец Иван Ильич был родным братом Веры и Маргариты. В отделе рукописей Румянцевской библиотеки сохранилось воспоминание Ивана Ильича Верховского о Московском Митрополите Филарете, написанное после кончины Владыки. Из него мы узнаем одну деталь из биографии старшей дочери Верховского Марии, будущей игуменьи Магдалины, - благославение её Преосвященным Филаретом, по сути дела, на монашество. Иван Ильич вспоминает это так:

«Имев счастье бывать иногда у митрополита Филарета, я возымел желание представить Его Высокопреосвященству дочь мою, воспитывавшуюся тогда в пансионе, чтоб она сподобилась получить Его Святительское благословение на вступление её в новый период жизни, так как ей исполнились 16 лет. Владыка принял нас очень милостиво. Усадил и спросил у дочери, чему она учится? - Та с робостью ответила - всему. Владыка улыбнулся и сказал ей отеческое поучение, которое в подробности я не могу, не умею передать, но смысл был тот, что когда кончит учиться, чему заставляет учиться тебя отец, тогда поучись хорошенько у вовсе не учившихся ничему - любви, кротости, не палять(?) злобою, и трудолюбию, и по окончании довольно продолжительного наставления встал и благословил её образком Преподобного Сергия в пустыни».

Мария пришла в пустыньку в 1853 году в возрасте 18 лет. Очень сложно складывались её взаимоотношения с другими сестрами обители. Сколько понадобилось терпения и слёз и Матушке и юной послушнице, чтобы воспитаться новой монахине! Видимо, послушание было нелицемерным – и Господь благословил дерзающую: отец Антоний Оптинский записал в своей Келейной книжке: «9 марта 1854 года. В сей день, в бытность свою в Оптиной пустыни, высокородная девица Мария Ивановна Верховская дала обет пред иконою Казанской Божией Матери посвятить себя на службу Богу в иноческом звании. Господи благослови её доброе начало и укрепи её на пути сем и даруй ей конец благий!».

Официальной датой вступления её в Одигитриевское общежитие значится 30 мая 1854 года. Облечена в рясофор в Троице-Одигитриевском монастыре в 1859 году и определена в число послушниц монастыря 30 июня того же года. Несла послушание в золотошвейной. Во времена настоятельства матушки Веры инокиня Магдалина выполняла несколько заказов владыки Саввы (Тихомирова), который благодарил её в личных письмах: «Усердно благодарю Вас за тщательное исполнение моего поручения. Художественные изделия Ваши, как настоящее, т.е. поручи, так и прежние – епитрахиль и омофор, возбуждают здесь во всех восторг и удивление к Вашему искусству».

К началу 1881 года инокиня Магдалина была «старшей в золотошвейной и наблюдала за постройками». После кончины игуменьи Афанасии сестры обители выбрали рясофорную послушницу Магдалину своей настоятельницей единогласно.

Затем помощник Благочинного архимандрит Сергий, вследствие данного Владыкою разрешения на пострижение в монашество рясофорной послушницы Марии Верховской и предписания о том Консистории, постриг её в монашество 9-го мая в Троице-Одигитриевской монастыре, назвав при пострижении Магдалиною. Указ Святейшего Правительствующего Синода последовал 16 июля 1881 года: «Избранную единогласно сестрами Троице-Одигитриевского общежительного монастыря на вакансию Настоятельницы оного монахиню Магдалину, согласно ходатайству Преосвященного Митрополита Московского Макария, утвердить в таковой должности, с возведением монахини Магдалины в сан игумении», и 12-го сентября в Троицкой церкви Троице-Одигитриевского монастыря она была возведена в сан Игумении Преосвященнейшим Алексием.

Игуменья Магдалина (Верховская) 

Игуменья Магдалина (Верховская)

В начале 1880-х годов произошло в Зосимовой пустыни величайшее духовное событие – были обретены нетленными мощи преподобного Зосимы. Узнаём мы об этом из следующего письма оптинского старца Амвросия (к неустановленному лицу) от 30 июля 1886 года: «Недавно в Зосимовой пустыни заметили, что гроб основателя обители находится в воде, потому что место сырое. Высекли из целого кряжа гроб и сделали новый деревянный гроб и во время переложения увидели, что все тело старца цело, а ступни ног предались тлению. Вот и равноапостольного князя Владимира остались нетленною только глава, а из всего тела одни кости. При конце мира по трубному гласу Архангела тело душевное изменится и претворится в тело духовное». «Высеченный из целого кряжа» гроб старца Зосимы (Верховского), заключённый в белокаменный саркофаг, сохранился до нашего времени в подклете Троицкого храма Троице-Одигитриевской Зосимовой пустыни (но при обретении могилы в декабре 1999 года гроб оказался пуст).

В 1885 году игуменья Магдалина (Верховская) была награждена от епархиального начальства Наперсным крестом. «Правление её монастырём было мирное, безмятежное; но впоследствии постигла её тяжкая продолжительная болезнь; почти три года она страдала, приготовляясь к вечной загробной жизни, и мирно почила о Господе 27 ноября 1901 года, на 67-м году её жизни от рождения».

 

ТРОИЦЕ-ОДИГИТРИЕВСКИЙ МОНАСТЫРЬ В КОНЦЕ XIX ВЕКА

 

Во время правления монастырем игуменьи Магдалины значительно улучшилось благосостояние обители. Никогда – ни ранее ни позже – Зосимова пустынь не получала столько пожертвований, как в 1880-1890-х годах. За молитвы преподобного Зосимы и настоятельницы монастыря изливалось на обитель благословение Божие.

В период настоятельства игуменьи Магдалины значительно расширилось монастырское землевладение около обители. Несколько сотен десятин земли, располагавшихся близ монастыря, выкупали благодетели у наследников М.С. Бахметевой и у других собственников и жертвовали для обители.

План земель вокруг монастыря к концу XIX столетия 

План земель вокруг монастыря к концу XIX столетия

Важным хозяйственным событием в строительстве материальной базы монастыря было приобретение подворья в Москве. Не забывала пустыньку благодетельная семья купцов Лепешкиных: 6 февраля 1889 года потомственная почётная гражданка Варвара Яковлевна Лепёшкина (вдова старшего сына Семёна Лонгиновича, Василия Семёновича Лепёшкина) оформила дарственную запись Троице-Одигитриевскому монастырю на дом и землю в Хамовнической части города Москвы, по улице Плющихе (ни одного дома тех времён от подворья не сохранилось). Монастырь использовал строения на подворье как доходные дома, сдавая квартиры внаём, и подворье приносило чистого дохода в год тысячу шестьсот пять рублей.

Варвара Яковлевна Лепёшкина 

Варвара Яковлевна Лепёшкина

29 июля 1892 года скончался один из величайших благодетелей Зосимовой пустыни – второй сын Семёна Лонгиновича, Дмитрий Семёнович Лепёшкин. Его духовное завещание было утверждено к исполнению Московским окружным судом 14 июля того же года, где между прочими пунктами значился пункт следующего содержания: «Внести в какое-либо государственное или частное кредитное Установление на имя Троице-Одигитриева монастыря Московской губернии Верейского уезда тринадцать тысяч рублей с тем, чтобы проценты с десяти тысяч рублей поступали в пользу монастыря, а с трёх тысяч рублей в пользу священноцерковнослужителей сего монастыря за ежедневное поминовение меня и сродников моих».

Существенным событием в экономике всей страны в конце XIX столетия было интенсивное строительство железных дорог. Ближайшая к монастырю платформа получила название «Зосимова пустынь» и носит это имя до сих пор. К платформе была проложена грунтовая дорога длиной в 6 вёрст, начинающаяся около западной кромки монастырских владений. Эти новые дороги намного упростили связь монастыря с внешним миром, оставив, однако, пустынь достаточно уединённой и сокрытой от мира огромным массивом леса. Дорога окопана с обеих сторон глубокими канавами со специально предусмотренными стоками вешних вод из окружающего леса. Канавы и поныне не оплыли, и оставшийся нетронутым (после строительства в 1960-х годах Бекасовского сортировочного железнодорожного узла) километровый участок грунтовой дороги около монастыря до 2000-х годов был чарующе красив. Но ныне полотно дороги изуродовано колеями от грузовиков, вывозивших вырубавшийся лес.

Из насельниц Зосимовой пустыни более подробно известно о монахине Алексии (в миру Евгении Алексеевне Бахрушиной). В Зосимову пустынь Евгения пришла в 1853 году, в рясофоре носила имя Олимпиада (облечена не позднее 1864 года). В монашество пострижена 24 февраля 1874 года; в 1890-х годах проходила послушание старшей свечницы; с 1902 года на покое; умерла в 1912 году. Родилась она в богатой купеческой семье, принадлежавшей к тому слою российского общества, в котором в те времена хранились неколебимо устои православия, милосердия и благодеяния. Её родные братья Пётр, Александр и Василий Бахрушины, потомственные почётные граждане, основали и затем участвовали в управлении созданными ими благотворительными заведениями, известными на всю Москву, - все эти заведения назывались «имени братьев Бахрушиных». Жертвователями в Троице-Одигитриевский монастырь были мать монахини Алексии и брат Василий Алексеевич Бахрушины.

Монахиня Алексия Бахрушина 

Монахиня Алексия Бахрушина

В 1890-х годах жила, по всей видимости, в Зосимовой пустыни дочь Семёна Лонгиновича Лепёшкина – Ольга Семёновна (род. 29 июня 1819 г., ум. 31 августа 1897 г.), по мужу Шапошникова. «Широкая благотворительная деятельность Ольги Семёновны Шапошниковой по преимуществу сосредотачивались на тех учреждениях и отраслях, которые более всего сделали известным имя отца её как благотворителя: Троице-Одигитриевская Зосимова пустынь, храм и благотворительные учреждения на Даниловском кладбище и др., коим и завещала она большую часть своего капитала… Овдовев в 1885 году, она жила в монастыре» – надо полагать, в Зосимовой пустыни.

Некоторые сведения о жизни монастыря того времени удаётся почерпнуть из документов Благочинного уездных монастырей архимандрита Сергия, хранящихся в фонде Иосифо-Волоколамского монастыря, которым архимандрит Сергий управлял. Так, 11 октября 1884 года игуменья Магдалина доносила (во исполнение предписания Благочинного сообщить о крестных ходах в монастыре), что «во вверенном её управлению монастыре, кроме двух раз в год, в храмовые праздники, обходят вокруг монастыря с иконами, а других крестных ходов или ношений икон вне монастыря не имеется».

Краткие сведения о Троице-Одигитриевском монастыре в общих сводках Благочинного позволяют составить некоторое впечатление о динамике развития Троице-Одигитриевского монастыря на пороге двадцатого столетия:

в 1883 году «сестер и послушниц до 160 человек; доход от 3000 до 4000 руб.»;

в 1893-1894 годах «число сестер до 200 человек; при монастыре имеется богадельня для престарелых сестер»;

в 1899 году в монастыре 252 сестры;

в 1900 году - мантийных монахинь 27, а рясофорных послушниц 36; угодий у монастыря всего 580 десятин: из них лесной 516, пахотной 14, луговой 50 и неудобной 38 десятин.

 

 

ЧЕТВЁРТАЯ  НАСТОЯТЕЛЬНИЦА 

ИГУМЕНЬЯ СОФИЯ  (БЫКОВА)

 

После кончины игуменьи Магдалины Благочинный уездных монастырей приступил было к производству выборов, но сёстры обители единогласно заявили, что из среды своей они никого выбрать не могут. Святейший Синод постановил назначить Благочинную Ивановского монастыря монахиню Софию Настоятельницею Троице-Одигитриевского монастыря с возведением в сан игуменьи. Указ к исполнению издан 21 февраля 1902 года.

Вновь назначенная настоятельница Троице-Одигитриевского монастыря игуменья София, в миру Мария Никаноровна Быкова, происходила из купеческого сословия города Москвы, родилась в 1846 году. В 1861 году её, пятнадцатилетнюю девочку, привели в Борисо-Глебский Аносин общежительный монастырь. Там обучалась она Закону Божию, чтению и письму. Послушания проходила разные, но преимущественно занималась иконописанием. В 1880 году она была переведена в Московский Ивановский монастырь. Вскоре, 20 июня 1881 года, послушница Мария была пострижена в монашество. Начиная с 1897 года, монахиня София исполняла должность благочинной вплоть до 1902-го, когда была назначена Настоятельницей Троице-Одигитриевского общежительного монастыря. На посту настоятельницы Зосимовой пустыни заслужила награждения наперсным крестом от Святейшего Синода 6 мая 1906 года и наперсным крестом из Кабинета Его Императорского Величества с украшениями 6 мая 1914 года.

Игуменья София  

Игуменья София (Быкова)

Игуменья София стала для Зосимовой пустыни, можно сказать, великой Строительницей. При ней были построены три новые двухэтажные здания на территории обители, до сих пор крепкие, создающие впечатление законченности внутреннего благоустройства монастыря. В одном из кирпичных келейных корпусов (построенном в 1907 году) помещалась также рукодельная, а в другом (построенном в 1910 году) – просфорня. Новый игуменский корпус (нижний этаж каменный, второй бревенчатый) закончен был в 1915 году (в советское время второй этаж обложен кирпичем).

В 1910 году матушка София обустроила лесную пустыньку старца Зосимы, построив там на месте его келейки часовню. Вот что писала она в своем прошении Преосвященнейшему Трифону (Турекстанову), викарию Московской епархии: «В двух верстах от обители в лесу, принадлежащем вверенному мне монастырю, где находилась келлия и было место молитвенных подвигов нашего старца, основателя монастыря схимонаха Зосимы, здесь же неподалеку находится и вырытый им колодезь, из которого верующие берут воду для исцеления своих недугов. Боголюбивые благодетели возымели усердие и просят на том месте, в память молитвенных подвигов старца, выстроить каменную часовню, квадратную, мерою в 5 аршин, на их средства. Донося о сем, всепокорнейше прошу Ваше Преосвященство, милостивейшего Архипастыря и Отца, разрешить нам выстроить выше означенную часовню». И часовня была построена.

Проект часовни около Отчина колодца в лесу   

Проект часовни около Отчина колодца в лесу

В августе 1906 года в обитель пришёл новый священник Михаил Николаевич Виноградов. Потребность в увеличении штата священнослужителей в монастыре была явно насущной, и Матушка настоятельница исхлопотала в Синоде увеличение штата клириков при храмах Троице-Одигитриевской Зосимовой пустыни. Наконец, 5 февраля 1915 года по Канцелярии Синода прошло дело об открытии второй штатной священнической вакансии при монастыре. Вторым священником назначен был Дмитрий Ильич Розанов. Именно эти два священника, отец Михаил и отец Димитрий, разделят с сёстрами все скорби утеснений и гонений 1920-х годов.

Фрагмент групповой фотографии 1910-х годов  (левее игуменьи о. Михаил, правее - о. Димитрий)

Фрагмент групповой фотографии 1910-х годов (левее игуменьи о. Михаил, правее - о. Димитрий)

К 1913 году в Троице-Одигитриевском монастыре существовали странноприимный дом, богадельня и больница. Кроме игуменьи, жило 276 сестёр.

В 1920 году, при реорганизации монастыря в сельскохозяйственную артель, игуменья София, уже старенькая и немощная, вышла на покой и жила в богадельне Зосимовой пустыни вплоть до конца 1928 года. Официально, по епархиальным документам, она была уволена 8/21 января 1920 года, и на её должность настоятельницы назначена монахиня Афанасия Лепешкина. По воспоминаниям местных жителей, матушка София в 20-х годах не могла ходить, и келейница возила её в инвалидной коляске. После полной ликвидации «артели» в 1929 году матушку Софию взял на своё иждивение священник Димитрий Розанов. Для удобства уединённой молитвенной жизни старенькой матушки поселили её с тремя келейницами в соседнем с батюшкой доме в деревне Мыза (Архангельская тож); отец Димитрий регулярно навещал её. Дальнейшая судьба игуменьи Софии после ареста отца Димитрия в 1931 году неизвестна. Но надо думать, что сёстры и вдова батюшки не бросили её и похоронили по-христиански.

  

МОНАСТЫРЬ  В  ПРЕДРЕВОЛЮЦИОННЫЕ  ГОДЫ 

Троице-Одигитриевский монастырь в первое десятилетие двадцатого столетия, как и вся страна, приближался неуклонно к своему расцвету. Блажени живущии в дому Твоем: в веки веков восхвалят Тя (Псал. 83, 5). Число насельниц стабилизировалось в пределах 275 человек, а угодья монастыря расширялись: точная цифра земельных владений монастыря перед революцией - 778 десятин 1043 кв. сажень. Всего на центральной усадьбе Зосимовой пустыни в 1910 году насчитывалось 57 строений.

В 1912 году монастырь вошёл во владение последним участком земли из бывшей вотчины Марии Семеновны Бахметевой, окружавшей обитель в непосредственной к ней близости. Весь лес вокруг колодца старца Зосимы наконец оказался в ведении монастыря. К тому времени на месте келии преподобного Зосимы уже стояла каменная часовня. Среди послушаний сестёр появилось «заведование часовней и лесом на месте подвигов старца Зосимы».

Большие лесные угодья требовали внимательного и профессионального использования, плановой вырубки и регулярного ведения новых насаждений. В том же 1912 году, по прошению настоятельницы монастыря, Лесоохранительный Комитет провёл обследование монастырских лесов и составил план их использования. Лес, общей площадью в 500 десятин, был разделён на участки для вырубки годных деревьев на строительный материал, а сухостой - на дрова для монастыря. «Сплошных рубок в близлежащих к обители лесах не назначалось вследствие необходимости сохранить их как прилегающие непосредственно к обители и служащие ей украшением в виде парка - впредь до естественного постепенного вымирания старых деревьев». Огромный шикарный еловый лес вокруг монастыря сохранился до наших времён. Жаль, что деревья очень сильно пострадали от короедов во время жаркого 2010 года.

В 1913 году удалось расширить московское подворье на Плющихе за счёт смежного владения. Всего на Плющихинском подворье стало восемь жилых доходных домов. Новое московское подворье на Масловке, появившееся в июле 1914 года, было связано с ещё одним пожертвованием недвижимого имущества монастырю. В отличие от подворий на Плющихе, новое подворье было вскоре продано, и немалую часть вырученных денег (более пяти с половиной тысяч рублей) разрешено было монастырю «употребить на покупку хлеба за наличный расчет, так как в кредит уже не давали никаких товаров» - начиналась новая эпоха в жизни страны, скорбные и жестокие годы войны и революции.

Троице-Одигитриевский монастырь, как и все христианские общины, вложил свою посильную лепту помощи «на врачевание раненых и больных воинов и на вспомоществование семействам лиц, призванных на войну, а также в деле устройства госпиталей для упомянутых воинов». Ежемесячно, начиная с июля 1914 года, Троице-Одигитриевский монастырь вносил из монастырских сумм по 25 рублей в Московскую Покровскую общину сестер милосердия на оборудование и содержание кроватей для больных и раненых воинов в больнице, учреждённой в память 300-летия Дома Романовых. Для раненых воинов, лечившихся в местной Наро-Фоминской больнице Красного Креста, ежемесячно шилось в монастыре из готового материала по несколько сотен пар белья (рубашек, кальсон, наволочек) и вязались из монастырского материала по несколько сотен пар чулок. Кроме того, «с 11 августа по 19 ноября 1914 года проживали в монастыре, пользовались помещением и отоплением и освещением и общей трапезой 34 послушницы из Красностокского монастыря (из-под Гродно), жена диакона с матерью и двумя детьми». В Зосимовой пустыни и в более поздние годы после войны проживали беженки.

Начались захваты монастырских земель, случилось и нападение на храм вооружённых злоумышленников. В августе 1917 года начались перебои с хлебом. Монастырь находился в крайне затруднительном положении по случаю сильного повышения цен на хлебные продукты, покупаемые на наличные деньги, в которых монастырь имел крайнюю нужду. Между тем на обитель требовалось около четырёх вагонов в год.

Печать монастыря 

Печать монастыря

1918-1919 годы, как «чёрная дыра», - практически полное отсутствие информации о жизни Зосимовой пустыни. Впрочем, как и о большинстве монастырей. Единственный известный нам документ о Троице-Одигитриевском монастыре (возглавляемом настоятельницею) в 1918 году, и самый поздний из проходивших по Духовному ведомству, датирован 12/25 сентября 1918 года. Касается он всё тех же денежных средств на хлеб.

А 9 сентября 1918 года имел место Указ из Московской Духовной Консистории «в[есьма(?)] срочно»: «Вследствие требования Юридического отдела Московского Совета рабочих и красноармейских депутатов, Консистория предлагает Благочинным монастырей Московской епархии доставить в Консисторию в самом непродолжительном времени ниже следующие сведения: “Копию с описей имущества и прибылых вещей, составляемых по данным приходо-расходных экономических книг всех монастырей”».

Смятошася языцы, уклонишася царствия: даде глас Свой Вышний, подвижеся земля (Псал. 45, 7).

 

 

ТРУДОВАЯ  АРТЕЛЬ  «ЗОСИМОВА  ПУСТЫНЬ»

 ИЗ  НАСЕЛЬНИЦ  МОНАСТЫРЯ 

В  1920-х  ГОДАХ

 

23 января (5 февраля) 1918 года декретом СНК РСФСР в Советской России было провозглашено отделение церкви от государства. Монастыри и храмы перестали «существовать» как институты государства, но в некоторых монастырях (в том числе и в Зосимовой пустыни) насельницы обители пока не были изгнаны, и в храме продолжались богослужения. Однако необходимо было как-то «вписаться» в новые условия.

Первое упоминание о Зосимовой пустыни в советских документах появилось в апреле 1919 года как о «трудовой общине». И только 26 октября 1920 года, выполнив все требуемые формальности, коллектив Зосимовой пустыни получил официальный статус «артели Зосимова пустынь». Однако монастырь вовсе не распоряжался свободно своим имуществом. Вследствие переживавшегося в 1921 году топливного кризиса, леса всей Рудневской волости были заполнены отрядами Москвотопа (специально созданного подразделения по заготовке топлива для Москвы). Лучшие жилые монастырские здания были заняты рабочими Москвотопа.

Монастырские земли были экспроприированы. В 1920 году всей обрабатываемой земли значилось 10 с половиной десятин. В 1921 году поднято вновь 22 десятины, из них 9 десятин раскорчевано сёстрами артели. Даже в самом позднем по времени документе конца 1928 года указано количество используемой артелью земли, не превышающее 40 десятин. Земли в артели катастрофически не хватало. С инвентарем, подсобными постройками и бытовыми «мелочами» дело обстояло не легче.

План-схема земельных участков артели Зосимова пустынь в 1922 году 

План-схема земельных участков артели Зосимова пустынь в 1922 году

23 февраля 1922 года был издан печально известный Декрет ВЦИК об изъятии церковных ценностей «в целях получения средств для борьбы с голодом». То была одна из глубоко продуманных акций, направленных на ослабление и уничтожение Русской Православной Церкви.

В Зосимову пустынь нагрянули 12 мая. В нашем распоряжении сейчас только один архивный листок бумаги, в котором перечислено то, что было изъято из храмов Зосимовой пустыни – более трёх пудов серебра. Но и за скудными казёнными строками светится боль сестёр, старавшихся по мере возможности сберечь свои святыни, – взамен украшений с самых почитаемых церковных предметов (риз с икон Одигитриевской Божией Матери и Спасителя, венчика с Распятия, ризы от креста с мощами и крышки от Евангелия) набрали они по сусекам серебряных монет, медалей, лампад, ложек, подстаканников, солонок и т.п. на тот же вес. Всего по Наро-Фоминскому уезду изъято было более 12 пудов серебра. И более четверти этого серебра – из Зосимовой пустыни.

Но один из документов конца 1922 года неожиданно радостно удивляет благодаря чрезвычайно доброму и сочувственному расположению к сёстрам со стороны инструктора А. Котова, писавшего отчёт по обследованию артели Зосимова пустынь. Даже трудно поверить, что советский инструктор, обследовавший монастырь, мог написать, что отношение к общему делу и хозяйству в артели – «идеал для всякого теоретика, строителя общественного хозяйства... Роль председателя и хозяина артели играет организатор артели, очень талантливое лицо - Афанасия Лепёшкина. Сам председатель составил организационный план хозяйства и севооборота. План отличается продуманностью и детальностью разработки». В 1920 году, когда монахиня Афанасия Лепёшкина организовала трудовую артель из насельниц бывшего монастыря Зосимова пустынь, она была избрана и новой игуменьей. Подробно о пятой игумении Зосимовой пустыни Афанасии Лепёшкиной будет рассказано ниже в разделе «Собор новомучеников Российских из Зосимовой пустыни».

Игуменья Афанасия Лепёшкина 

Игуменья Афанасия Лепёшкина

Но не только в статусе трудовой артели существовало монастырское сестричество. В сентябре 1923 года, воспользовавшись постановлением ВЦИК от 3 августа 1922 года, община подала заявление о регистрации религиозного общества при храмах бывшего монастыря Зосимовой пустыни. В заявленное Троице-Одигитриевское религиозное общество вошли, кроме сестёр, православные верующие из соседних селений. 22 марта 1924 года Троице-Одигитриевское религиозное общество было зарегистрировано под председательством монахини Расторгуевой. В исполнительный орган вошли оба священника о. Михаил Виноградов и о. Димитрий Розанов, шестеро сестёр и четверо крестьян из разных деревень. В 1924 году все три монастырских храма Зосимовой пустыни переданы в ведение религиозного общества. Возможно, именно эта регистрация позволила продолжать богослужения вплоть до ликвидации артели и даже долее.

Начиная с 1924 года, власти начали отмечать в своих документах сохранённое монастырское устроение внутренней жизни в артели Зосимова пустынь. Так, в списках «Государственных земельных имуществ Звенигородского уезда» от 17 марта и 4 октября 1924 года значится: «Зосимова пустынь, бывший монастырь. Состоит в пользовании артели на основании ордера от 14.11.1924 года. Фактически в пользовании Троице-Одигитриевской религиозной общины».

Очередное заключение инспектора Московского областного земельного отдела отметило то же самое: «В политическом отношении с/х артель Зосимова пустынь представляет из себя религиозную общину, состоящую почти из монашенок, выходцев из крестьянского сословия различных губерний, объединённых между собой на почве религиозных предрассудков, с самобытным укладом монастырской жизни и со строго централизованным управлением. В отношениях к органам Советской власти артель характеризуется как вполне аполитичная организация, придерживающаяся принципа «несть власть, аще не от Бога». Вместе с тем, в экономическом отношении артель Зосимова пустынь является вполне кооперативной организацией...».

Но «выше» смотрели на дело строже. На заседании по пересмотру коллективов всей Московской губернии 24 марта 1925 года, при участии представителя от ГПУ, про артель Зосимова пустынь так и записано: «Артель - женский монастырь. Проведены принципы коммуны. Уклад жизни и труда - монастырский. Хозяйство потребительское. Постановили: Сохранить при условии проведения реорганизации путём исключения из состава артели монашествующих лиц, не имеющих избирательных прав, и изменения уклада жизни». Правда, в 1925 году это постановление не было проведено в жизнь. Ещё не был подготовлен «аппарат» по обеспечению около 190 человек монашенок. Но свет во тьме светит, и тьма не объяла его. Пока ещё продолжалось официальное признание трудовой артели. В конце августа 1926 года даже был оформлен «Договор о трудовом использовании госимущества “Бывший Зосимов монастырь” артелью Зосимова пустынь впредь на 9 лет за арендную плату 1000 руб. в год». Сёстры продолжали свой подвиг, несмотря ни на что.

Кроме лесозаготовительной дружины Москвотопа на территории бывшего монастыря были поселены ещё и больные Инвалидного Дома! В списке лишенных избирательных прав, составленном 11 декабря 1928 года, кроме священников с членами их семей и «бывших монахинь, находящихся в трудовой земледельческой артели Зосимова пустынь в количестве 166 человек», лишались права голоса на выборах также «психически больные, находящиеся в инвалидном доме №9 “Зосимова пустынь” в количестве 101 человека». Все больные – мужчины. Какая изощрённость преследования! Многими скорбями подобает нам внити в царствие Небесное. Все двухэтажные каменные дома оказались в распоряжении Инвалидного дома. Для 170 сестёр осталось в ограде монастыря только с десяток небольших деревянных келий. Жили сёстры, видимо, уже и за оградой обители.

Наконец, в 1928 году власти начали решительное наступление на «примонастырские артели», дав им чёткую характеристику «лжекооперативов». 8 июня 1928 года на Заседании Президиума Московского Совета был заслушан доклад Комиссии по вопросу о работе примонастырских артелей Московской губернии и принято Постановление. Заслушав Постановление, артель Зосимова пустынь не согласилась (по решению всех 160 её членов) реорганизоваться в колхоз совместно с бедняцко-середняцким элементом из местного населения.

Решение об окончательной ликвидации ряда примонастырских артелей, включая Зосимову пустынь, было принято 28 декабря 1928 года, когда Президиум Московского Совета РК и КД постановил: «Принимая во внимание, что сельскохозяйственные артели "Зосимова пустынь" Звенигородского уезда, "Параклит" и "Покровская" Сергиевского уезда отказались от проведения в жизнь предложений Президиума Московского Совета от 8 июня 1928 года о реорганизации на кооперативных началах, означенные артели … ликвидировать и поручить уездным исполнительным Комитетам организовать вместо артелей коллективные хозяйства из бедняцко-середняцкого населения».

В мае 1929 года все насельницы Зосимовой пустыни были изгнаны из своих жилищ милицией. В терпении стяжали они души свои.

             Одна из последних фотографий сестёр и священников Зосимовой пустыни

                    Одна из последних фотографий сестёр и священников Зосимовой пустыни



 

Copyright © 2013.Троице-Одигитриевский ставропигиальный женский монастырь Зосимова Пустынь.                      Разработка сайта sprint123@yandex.ru

Яндекс.Метрика