ЗОСИМОВА  ПУСТЫНЬ 

В  ГОДЫ  ГОНЕНИЙ  НА  ВЕРУ

[По книгам монахини Зосимы Верховской «Женская Зосимова пустынь» (М.: Паломник, 2008)

и «Монашество Зосимовой пустыни» (М.: Вече, 2010)]

90

Илл. 90 (Без подписи. Файл «Россия во мгле»)

АРЕСТЫ  СЕСТЁР  ЗОСИМОВОЙ  ПУСТЫНИ

Некоторые сведения о судьбах сестер Зосимовой пустыни после ликвидации артели в 1929 году удалось почерпнуть из следственных дел 1931-1932 годов, когда во время трудностей коллективизации начались аресты монашествующих и священников за их якобы антисоветскую агитацию.

По закрытии монастырских жилищ, сестры пошли по соседним селениям и нашли себе квартиры около Зосимовой пустыни в деревнях Сотниковой, Кузнецовой, Архангельской, Шеламовой, Лукиной, Лисинцевой, а также в селениях около Наро-Фоминска: Таширове, Котове, Новинском. Народ помогал. Бывало, жили на квартирах и бесплатно. Жили своим трудом. Летом часто работали у крестьян, зимой занимались рукоделием на заказ: строчили одеяла, вязали чулки и кружева, шили, за что крестьяне приносили продукты: яйца, молоко, хлеб, муку, овощи. Иногда работали нянями, мыли полы, «стирали белье для рабочих Наро-Фоминской фабрики».

Все, конечно, ходили в храм на службы. Многие читали псалтирь по домам об умерших, некоторые пели на клиросе в храмах. В сёлах священники привлекали бывших «монашек» к хождению по селениям в праздники для свершения молебнов. За это крестьяне подавали продуктами и приглашали к себе в дом на обед, что, безусловно, поддерживало жизнь потерявших обительский кров одиноких женщин.

Священники помогали им и в утверждении их монашеских правил. Так, священник села Таширова отец Алексий Чеснов «собирал сестер к себе, и они там учились петь молитвы». Поселившиеся в деревне Новинской сами собирались в одном доме, к ним приходил священник из соседнего села Литвинова отец Петр Смирнов, и они «устраивали пение молитв, читали Евангелие». Было и так, что одну из них «в 1930 году пригласил священник Литвиновской церкви о. Петр Смирнов походить с ним по деревням с иконой, и за работу он заплатил 7 руб.». В селе Котове священник отец Валентин Лукьянов приходил иногда к «монашкам» и «во время больших праздников служил на квартире у них, как и у всех крестьян».

Священник села Лисинцева отец Михаил Виноградов даже устроил бывших сестер на работу к себе в храм: Сафронова Александра Яковлевна и Соловьева Екатерина Петровна числились уборщицами в церкви, а Федулаева Матрена Григорьевна – сторожем церкви. В том селе они и были арестованы 22 мая 1931 года вместе с батюшкой. По одному делу с ними проходили ещё две зосимовские сестры: Монахова Екатерина Александровна и Конова Александра Ивановна, проживавшие в соседней деревне Лукине в собственном доме, купленном ими весной 1930 года, и обозначенные в протоколах как «рукодельницы». О Коновой Александре Ивановне есть свидетельство, что она «являлась активным помощником священнику» села Лисинцева. Надо сказать, что зосимовские сестры не раз заступались за священников перед властями. Так, в селе Таширове «в 1930 году, когда отобрали у попа Чеснова их корову, то крестьяне пошли к колхозу, чтобы отобрать у колхоза священникову корову. В этой толпе были и монашки».

Наибольшее число сестер обосновались в ближайшей деревне Сотниковой, что была в одном километре от обители. В родной дом в Сотникове ушли Моховы Евдокия Константиновна, Екатерина Фёдоровна и Ксения Александровна. Все они были родственницы. В доме Ф.К. Мохова поселились ещё Александра Солнцева и Мария Моногарова. Другие нашли приют у других крестьян деревни. Арестованы были одновременно 22 мая 1931 года одиннадцать зосимовских сестер: Мохова Екатерина, Солнцева Александра, Моногарова Мария, Назарова Наталия, Герасимова Мария, Иванова Дарья, Иванова Васса, Устинова Ольга, Новикова Мария, Королева Пелагия, Полянская Прасковия. Среди этих сестер некоторые не скрыли, что «в начале Советской власти пришлось терпеть голод и ходить по крестьянам собирать подаяния». Из всех одиннадцати сестер, арестованных в Сотникове, только Пелагия Королева была рясофорной послушницей. Все остальные сестры жили и работали в монастыре простыми послушницами и трудницами, не имея ещё никакого монашеского чина. Но их образ жизни и постоянное служение Богу справедливо позволяли мирскому населению называть всех их «монашками».

Интересно отметить самосознание «монашек», вынужденных жить вне монастыря, но жаждавших сохранить единый дух: «В деревне Сотниковой проживала группа монашек Зосимовской пустыни, которая представляла спаянную группу. Эти монашки, в том числе и я [Моногарова], были сильно обижены советской властью за то, что она от нас отняла монастырь. Нас иногда посещали крестьяне окружающих деревень. Мы же, в свою очередь, иногда бывали у монашек города Нары. В разговоре с ними говорили о нашем плохом житье, вспоминали житье в монастыре. В этом разговоре без неудовольствия на советскую власть конечно не обходилось. Я, со своей стороны, считаю советскую власть безбожной, и за такую власть молиться грешно. Советская власть в своей борьбе арестовывает совершенно невинных людей, а именно нас, монашек. Нас арестовали за то, что мы верим в Бога. Такое действие со стороны советской власти иначе, как гонение на религию, назвать нельзя». Именно в дом к Моховым ходил иногда священник Димитрий Розанов.

После ареста священника Димитрия Розанова 28 мая, все одиннадцать сестер, арестованных в Сотникове, вместе с отцом Димитрием были переправлены 29 числа в Бутырскую тюрьму. Проходили по одному делу, «возникшему из поступивших в Наро-Фоминский Райаппарат ПП ОГПУ МО сведений, что … выше указанная группа в течение двух последних лет проводили антисоветскую агитацию против организации колхоза и других мероприятий Соввласти, проводимых в деревне». Никто из обвиняемых «виновными себя в антисоветской деятельности не признал». Следственное дело было представлено на внесудебное рассмотрение Судебной Тройки, которое состоялось 16 июля 1931 года.

В другой ближайшей к Зосимовой пустыни деревне Архангельской было арестовано шесть сестер: Грибкова Мария Павловна, Жаркова Надежда Васильевна, Конюшенкова Мария Андреевна, Королева Мелания Алексеевна, Краснопольская Пелагея Захаровна, Портнова Мария Ильинична. По одному делу с ними проходили ещё шестеро зосимовских сестер, трое из которых, Волкова Анна Игнатьевна, Поспелова Анастасия Ивановна и Иванова-Новоторова Агриппина Ивановна, проживала при церкви в Инвалидном доме №9, который располагался на территории монастыря. Три другие, Гаврилова Анна Гавриловна, Конюшенкова Татьяна Алексеевна и Моногарова Ефимия Алексеевна, были арестованы в деревне Шеламове Наро-Фоминского района, где Гаврилова и Конюшенкова купили себе собственный дом. Там собирались монашки на общую молитву, приезжал к ним иногда священник Дмитрий Розанов. В Архангельском сестры собирались в доме №5, где вместе с Жарковой, Грибковой, Королевой проживала старая игуменья матушка София. Как показала одна из сестер на следствии, они «собирались в доме, где живет старая игуменщина, молиться Богу, а в доме Розанова неудобно было молиться, потому что к нему приходили люди и весь день у него в доме какая-то сутолока». Мария Портнова жила отдельно и ухаживала за детьми хозяев.

91

Илл. 91

Домик в деревне Архангельской,

в котором жила бывшая игуменья София и

где собирались сёстры на молитву в 1930-х годах

Все, конечно, зарабатывали на жизнь рукоделием. Те сестры, что жили при церкви на территории Инвалидного дома, вышли из монастыря в 1928 году, поселились на особых квартирах и обслуживали храм. Анастасия Поспелова (по происхождению – дочь дьячка) работала в церкви в качестве псаломщицы и пела на клиросе; ходила с батюшкой по сёлам, когда он обходил приход. На одной квартире с ней жила монахиня Феофания (Теплова), которая тоже, по всей видимости, несла послушание в храме. Анна Волкова и Агриппина Иванова-Новоторова занимались уборкой храма. Всем церковницам платили верующие крестьяне хлебом, картошкой и другими продуктами. Из всех двенадцати сестер только Анна Игнатьевна Волкова имела в монастыре чин рясофорной послушницы. При организации артели, в 1920 году, она была активной помощницей игуменьи. Ей доверено было состоять членом Правления артели «Зосимова пустынь», где она занималась экономическими вопросами, и членом Правления Наро-Фоминского уездного Союза с/х коллективов от артели «Зосимова пустынь».

В деревню Кузнецову, в дом к своему родственнику Тараканову, пришла из ликвидированного монастыря Евдокия Тараканова и взяла с собой монахиню Дорофею Пестову и ещё одну сестру - Матрону Карташову. 22 мая 1931 года была арестована почему-то одна Матрона Карташова. В её следственном деле упоминается, что они ходили «к монашкам Моховым, проживавшим в дер. Сотниковой».

Среди арестованных зосимовских сестер в окрестностях Наро-Фоминска, в селениях Таширове, Котове и Новинском, Мария Забелина и Мария Панкратова имели в монастыре монашеские чины. Остальные работали в монастыре простыми послушницами и трудницами. Большинство сестер жили в Зосимовой пустыни с начала 1900-х годов: Ксения Андреева, Мария Агаркова, Анастасия Илюшина, Варвара Сахарова, Екатерина Шавырина. Перипетии военного времени привели в Зосимову пустынь Евфросинию Шевченкову и Екатерину Хлынову. Только в 1920-х годах в артели «Зосимова пустынь» начали жить и работать Мария Шелякина и Анна Николаева.

У некоторых сестер была возможность уехать к своим родным. В родное село Колочскую СлободуУваровского района Московской области вернулись сестры Андриановы Матрена, Пелагия, Ксения и с ними их тётка Екатерина Евсигнеева (монахиня Иулия). В то же родное село отправились и сестры Федины Марфа и Матрона. В Колоцкой Слободе жило много бывших насельниц различных монастырей. Помимо обычных трудов и обстоятельств (уже упомянутых выше) можно отметить, что Пелагия Андрианова «с 1 января 1931 года была в должности псаломщицы Колочской церкви, за что получала небольшие средства, на которые и существовала». Матрона Федина избежала ареста, т. к. в то время уехала к брату в Москву. По каким-то причинам не была арестована 74-летняя монахиня Иулия, хотя ордер на её арест вместе с Матроной Андриановой был подписан и подшит в дело. Жили замкнуто. Один из свидетелей сообщал: «Ведут себя очень осторожно. Когда ни приди по какому-либо вопросу днём и вечером, завсегда калитки бывают закрыты и обязательно спрашивают: кто, зачем». Можно отметить откровенные высказывания Марфы Фединой на допросе: «Если женщина жаловалась нам, что им плохо де живётся, то я им отвечала, что на всё воля Божия и, следовательно, мы чем-то прогневали Бога. … Я слышала, что в Москве производится арест монашек, угоняют священников и говорила: наверное, и до нас очередь дойдет. Но ведь этим религию всё равно не убьют. Пускай со мной, что хочешь, делают, но я все рано религию не брошу».

К родной сестре в село Липицы, что под Серпуховым, отправилась монахиня Раиса Румянцева. А с ней вместе рясофорная послушница Екатерина Кузнецова. Арестованы они были в один день и проходили по одному делу с архимандритом Мисаилом (Зайцевым Михаилом Ермолаевичем) из Тихоновой пустыни Калужской губернии (монастырь закрыт в 1923 году). За несколько дней до их ареста владыка Иоасаф (Шишновский) назначил отца Мисаила на должность священника в храм села Липицы Серпуховского района Московской области. В показаниях монахини Раисы есть следующие слова об их общем отношении к коллективизации: «По части коллективизации он [отец Мисаил] говорил, как и все пастыри, что человек, верующий в Бога, должен противиться колхозу, так как в колхозах святых отцов и Бога не почитают. Туда вступают заблудившиеся люди, их нужно выводить на добрый путь спасения. Мы, монашенки, всегда доверяли и будем верить нашим учителям св. отцам. К тому же он, Зайцев, является архимандритом, присланный из Москвы владыкой Иосафом, епископом Серпуховским». И про свои воззрения она выразилась ещё решительнее: «По убеждениям я и сейчас верю только в силу Бога, и всё от Него зависит. Советская власть также временно послана от Бога. По писанию Божьему, она должна смениться в скором времени, так как Бог гонений на Церковь православную не позволит».

В родную деревню Мелихову Угодско-Заводского района Московской области уехали Елизавета Рыжикова (Орлова) и Татьяна Платонова. Там и были арестованы.

В родные края Рузского района вернулись Елена Малофеевадеревню Томнину к брату) и Александра Михеевадеревню Молодякову к матери). Можно отметить, что на допросе Александра Михеева не очень старалась отрицать своё негативное отношение к событиям того времени: «Я как монашка ходила в деревне Молодяковой к знакомым крестьянам односельчанам и беседовала с ними на религиозные и политические темы. Я, как верующая, считаю, что власть неправильно делает, притесняя религию. Об этом я говорила с крестьянами, также и среди крестьян иногда говорила, что власть замучила крестьян разного рода заготовками. Будучи в дер. Фёдоровке Наро-Фоминского района в 30-м [году], я в группе крестьян говорила председателю сельсовета: «Зачем вы обираете крестьян?» Присутствовавшие крестьяне со мной очень все согласились».

Не отрицала того, что дома «беседовала о гонениях на монашествующих и одновременно роптала на советскую власть в отношении гонения на монастыри и церкви» и рясофорная послушница Ольга Богословская. После 45 лет, проведённых в монастыре, ей пришлось в 1928 году уехать в село Подушкино Кунцевского района к сестре, которая в то время была замужем за священником. Какими мотивами пользовались «судьи», нам неведомо, но 78-летняя инокиня была освобождена из-под стражи и не осуждена, т.к. её «виновность в систематической агитации против проводимых Соввластью мероприятий и хозяйственно-политических кампаний не установлена».

В селе Спас-Косицах Верейского района были арестованы 25 мая 1931 года четыре сестры Мамонтовы Евфимия, Пелагия, Елизавета и Марина Дмитриевны. Евфимия уехала из монастыря в 1927 году, купила в селе Спас-Косицах себе домик и несла послушание псаломщицы в местной церкви. Возможно, что вместе с Пелагией. Туда к ним приехали и сестры Марина и Елизавета, прожившие в монастыре вплоть до его закрытия в 1929 году. В этом селе они стали жить вместе со своей матерью Пелагией Андреевной. Все занимались рукоделием для своего пропитания. О своём отношении к советской власти каждая из сестер прямо сказала на допросе, что этой власти «не сочувствует, т.к. является человеком верующим, а советская власть преследует религию». Когда их арестованных, всех четверых, выводили из дома, они запели духовные песни, что также вменялось им в вину. Приговор, вынесенный 28 июня судебной тройкой, был не одинаков для сестер. Евфимия и Елизавета (кто моложе 40 лет!) осуждались на ТРИ года Исправительно-трудовых лагерей. Для Пелагии и Марины пятилетний лагерь заменялся ссылкой в Казахстан на те же ПЯТЬ лет, считая срок с 25 мая 1931 года.

Годом позже, в 1932 году была арестована Серафима Андреевна Максина в Москве, где жила у своей сестры. К тому времени она уже знала о смерти игуменьи Афанасии (Лепёшкиной) в ссылке. Ей инкриминировалось, кроме прочего, распространение слуха о том, что «высланных монашек из их монастыря в ссылке морят голодом, непосильно заставляют работать. На этой почве многие умирают». Содержалась она в Бутырском изоляторе. Приговорена к «заключению в Исправтрудлагерь сроком на три года, отправлена этапом на станцию Медвежья Гора Мурманской ж. д. в Белбалтитлаг ОГПУ».

Итак, основной удар по монашкам из бывшего монастыря Зосимовой пустыни состоялся в 20-х числах месяца мая 1931 года. Всего известны имена 60 человек из Зосимовой пустыни, подвергшихся репрессиям в 1931-1932 годах. Из всех известных нам осуждённых в 1931 году зосимовских сестер приговор к «заключению в Исправтрудлагерь сроком на ПЯТЬ ЛЕТ» получили Жаркова Надежда Васильевна и Илюшина Анастасия Борисовна. Шестеро – Мамонтовы Евфимия и Елизавета Дмитриевны, Моногарова Мария Антоновна, Иванова Дария Васильевна, Устинова Ольга Устиновна, Новикова Мария Григорьевна – были приговорены к «заключению в Исправтрудлагерь сроком на ТРИ ГОДА». Большинству же Исправтрудлагерь был заменён на «высылку через ПП ОГПУ в Казахстан». Направлялись в ссылку этапом.

92

Илл. 92

Саманные домики Казахстана

Второй арест после возвращения из ссылки познали четверо из известных нам зосимовских сестер. Мария Агаркова по возвращении из ссылки в 1936 году жила сначала в Тульской области, а «в августе-сентябре 1938 года приехала в Наро-Фоминск, чтобы устроиться куда-нибудь на работу. В течение этих месяцев до ареста (последовавшего 27 октября 1938 г.) прислуживала за псаломщицу по церквам Петровской и Афинеевской. Жила без прописки в разных местах в Наро-Фоминске у знакомых. Существовала на деньги, которые платил ей священник за прислуживание псаломщицей, при похоронах, от 5 до 10 рублей». Во время следствия находилась в Таганской тюрьме. Врач Таганской тюрьмы при медосмотре установила, что Агаркова «старчески изношена. Легкий труд» [видимо, реально возможен]. Интересно отметить изощрённость допросов 1938 года, когда в особую справку об арестованной внесилась такая информация: «Лиц, скомпрометированных обвиняемой по данному делу, не имеется». В конце апреля следующего 1929 года было «готово» обвинение, и Мария Агаркова снова выслана в Казахстан на пять лет. Попала в район Чимкента. Отбывала ссылку в Сарысуском районе Джамбульской области. Второй раз была арестована Анна Николаевна Николаева в городе Порхове Ленинградской области 16 августа 1938 года. Осуждена на четыре года ИТЛ. Сначала была заключена в Сегежлаг НКВД Карелии. В начале войны переведена в Карагандинский лагерь, куда прибыла 20 августа 1941 года. Освобождена 21 марта 1942 года.

93

Илл. 93

Ограда Карлага

Второй арест одной из сестер связан с Казахстаном: Портнова Мария Ильинична, отбыв первую ссылку, осталась жить в Павлодаре, где в 1937 году была снова арестована. Протоколом №13 заседания тройки УНКВД Восточно-Казахстанской области от 22 октября 1937 года приговорена к расстрелу за контрреволюционную деятельность и связь со ссыльными. Ныне прославлена в чине преподобномучениц – см. Раздел «СОБОР  НОВОМУЧЕНИКОВ  РОССИЙСКИХ  ХХ  ВЕКА ИЗ  ЖЕНСКОЙ  ЗОСИМОВОЙ  ПУСТЫНИ».

94

Илл. 94

Клеймо с с иконы Новомучеников,

в земле Казахстанской просиявших.

Четвёртая сестра, прошедшая через два ареста – Александра Ивановна Конова. После ликвидации артели «Зосимова пустынь» в 1929 году жила у матери в деревне Лукиной. «В 1931 году была осуждена сроком на пять лет высылки. Срок отбывала в Петропавловске (Казахстан) в течение одного года, после чего была освобождена досрочно, по каким причинам – не знала». Снова арестована дома в деревне Лукине 5 декабря 1937 года по обвинению в агитации против советской власти. Через два дня на заседании тройки при ПП ОГПУ МО от 7 декабря 1937 г. был вынесен приговор: «Осуждена по статье 58/10 УК на восемь лет ИТЛ. Прибыла в Берикульское отделение Томской ж. д. 7 мая 1938 года».

Надо отметить мужество, с которым боролась за свою свободу Александра Конова. Через год, в марте 1939 года она направила заявление о пересмотре решения спецтройки УНКВД МО по её обвинению в адрес Наркома Внутренних дел СССР Л. Берии. В заявлении она отмечала, что «вторично несёт наказание за первую судимость, т. к. нового обвинения ей предъявлено не было, и весь допрос её, имевший место один раз при аресте в районном НКВД, сводился к расспросу о причинах первого ареста, что отмечено в протоколе». При этом она свидетельствовала о шантаже со стороны следователя, «настоятельно требовавшего ею подписи: «Как иначе будет жить твоя мать, если ты не подпишешь». Но в результате всевозможных «рассмотрений» её дела в разных инстанциях, Постановление УНКВД МО от 22 апреля 1940 года гласило: «Решение Тройки при УНКВД МО от 5 декабря 1937 года в отношении Коновой Александры Ивановны оставить в силе». Работу в лагерях Александра Конова выдержала, вернулась из Сибири, а в 1956 году сама добилась своей реабилитации.

Силу духа и мужество на допросах и в ссылках придавала сестрам, безусловно, безграничная вера в Промысел Божий. Монастырская жизнь, несмотря на все её трудности, была вожделенной мечтой. Об этом многие открыто признавались на следствии: «Нужно терпеть, трудная жизнь настала для всех, но, наверное, пришло такое время, а поэтому только остаётся больше уповать на Бога и просить Его послать облегчение. … Разговоров на политические темы не было. Большею частью говорили про монастырскую жизнь, и была мечта о том, чтобы попасть опять в монастырь. Было бы очень хорошо, так как жизнь в последних нам нравилась, и если бы создались опять монастыри – минуты бы не стали проживать в миру».

НЕУГАСАЕМАЯ  ВЕРА

Несмотря на проходившие аресты и ссылки, в оставшихся на свободе не увядала вера в Промысел Божий, не сгибалась воля, не ослабевали силы служить Богу и ближним. О некоторых зосимовских сестрах в период 1930-х годов имеются скудные, но важные сведения в следственном деле священномученика Георгия Фёдоровича Архангельского, служившего священником с 1935 года и до ареста в 1937 году в соседнем с Зосимовой пустынью селе Рудневе. Отец Георгий духовно окормлял бывших насельниц Зосимовой пустыни, которые исправляли в храме клиросное послушание и помогали в церковном служении. В 1937 году, во время волны массовых репрессий против духовенства и верующих, оперативно-розыскные работы Нарофоминского НКВД велись против отца Георгия и бывших насельниц Зосимовой пустыни. Рудневский сельсовет в своей характеристике на арестованного (3 сентября 1937 г.) отца Георгия Архангельского сообщил, что священник Георгий «группирует монашек бывшего монастыря "Зосимова пустынь" и является их руководителем; все монашки проживают поблизости к селу Рудневу и каждый воскресный день посещают церковь, а также бывают на квартире Архангельского». Отцу Георгию вменялось в вину «систематическая антисоветская и контрреволюционная агитация, сочувствие расстрелянным изменникам родины и врагам народа» и то, что он «группировал монашеский элемент». Батюшка обвинялся также в разговорах о близкой войне и поражении в ней большевистского режима. Тройка НКВД по Московской области определила ему высшую меру наказания, и 14 октября 1937 года отец Георгий был расстрелян на Бутовском полигоне. Ныне прославлен нашей Церковью в лике новомучеников Российских.

95

Илл. 95

Икона священномученика Георгия Архангельского

В следственном деле священномученика о. Георгия Архангельского названы его духовные чада из зосимовских сестер: «монахини Ксения Александровна Мохова и Евдокия Мохова (проживали в деревне Сотниковой), монахини Варвара, Мария и Дорофея (из деревни Архангельской), монахини Любовь и Пелагия (из деревни Шеломовой), монахиня Пелагия (из Ожигова)». Хотелось бы знать о них всех подробнее, но из дореволюционных документов удаётся выяснить очень немногое, к тому же, только о монахине Дорофее и о тех, у кого названы фамилии. Остальные имена настолько распространенные, что узнавание неоднозначно. Из всех Моховых, проживавших в деревне Сотниковой, более подробно удалось узнать только о Ксении Александровне от её внучатой племянницы:

Ксения Александровна Мохова родилась в 1878 году в селении Бекасове (недалеко от Зосимовой пустыни). Часто ходила в монастырь на службы. Однажды, году в 1892-м, была там на Пасхальном Богослужении вместе со своей младшей сестрёнкой Акилиной. И какой-то блаженный, положив ей руку на голову, предсказал монашество. А испугавшуюся маленькую сестрёнку приободрил: «Ты не бойся – ты монахиней не будешь». Вскоре, в молодые годы, пришла Ксения в монастырь. Там она до 1917 года занималась рукоделием. В артели в 1920-х годах несла послушания на общих работах. После закрытия монастыря жила в деревне Сотниковой. В келии её было много икон и книг из монастыря, но куда они делись после её смерти, неизвестно. Служила в Рудневском храме до ареста священника отца Георгия, а потом стала ездить в Покровский храм на станцию Алабино. Поезда ходили тогда редко, окружной дороги ещё не было. Часто после вечерней службы ночевала в Бекасове у своей сестры Акилины Александровны (по мужу Румянцевой), а рано утром уходила к себе в Сотниково. Все три Моховы, бывшие насельницы Зосимовой пустыни, до конца жизни были верны Богу, но монашеского пострига у них не было. Умерла Ксения Александровна в 1954 году и похоронена на старом Нарофоминском кладбище (в нынешнем пригороде Новофёдоровке). За могилкой ухаживает внучка Акилины Александровны, Антонина Михайловна Погорелова - недавно поставила новый деревянный крест. Евдокия Константиновна Мохова, 1865 года рождения, отошла ко Господу, конечно, раньше. А Екатерина Фёдоровна Мохова, вернувшись из казахстанской ссылки, жила в 1940-1950-х годах с матерью в своем родном домике в Сотникове. Вместе с Ксенией Александровной ходила регулярно в храм. В деревне их уважали и называли «монашками». Обе жили скромно, достойно. Из хозяйства имели лишь небольшие огородики. Умерла Екатерина Федоровна не ранее 1955 года.

По устным сведениям жителей села Могутова, около их храма были похоронены пять сестер из Зосимовой пустыни. Имя одной из них – Екатерина. Остальные имена неизвестны.

Недавно в возобновлённый монастырь Зосимову пустынь приходили родственники ещё одной бывшей насельницы обители - Софии Ивановны Кукушкиной. По монастырским спискам значится, что она 1871го года рождения, в артели «Зосимова пустынь» в течение всех 1920-х годов была на общих работах, состояла в составе учредителей Троице-Одигитриевского религиозного общества в 1923 году. По свидетельству родственников и по принесённой фотографии 1931-1932 годов стало известно, что она была в постриге (или в рясофоре). Жила она в родной деревне Архангельской (Мыза тож), умерла в 1943 году.

96

Илл. 96

Монахиня (или инокиня) София Кукушкина в 1930-х годах

Другие ниточки тянутся к железнодорожным станциям Киевской дороги. В селе Петровском (около Алабино) жили три года до своего ареста (в 1931 году) преподобномученицы игуменья Афанасия (Лепёшкина) с Евдокией Бучневой и матушкой Антонией. Кто именно остался в Алабино после ареста игуменьи разделять сиротство старенькой монахини Антонии, неизвестно. Но именно с одной из станций Киевской железной дороги приезжали в первой половине 1930-х годов бывшие зосимовские сестры в Москву в Высоко-Петровский монастырь, который в те годы был одним из центров церковной жизни Москвы. Многие старцы монастыря были выходцами из Свято-Смоленской Зосимовой пустыни (Александровского уезда Владимирской губернии), перебравшиеся в Высоко-Петровский монастырь после закрытия их родной пустыни в 1923 году. Настоятель монастыря воссоздал в Высоко-Петровском монастыре зосимовское богослужение и заботливо оберегал старческое делание пришедших туда отцов. Среди них был один из ближайших учеников последнего настоятеля Зосимовой пустыни схиигумена Германа – иеромонах Агафон (Лебедев), впоследствии схиархимандрит Игнатий, погибший позднее, в 1938 году, в лагерях ГУЛАГа (ныне прославлен в лике священномучеников). Именно к нему пришли сестры из разорённой женской Зосимовой пустыни. Об этом оставила нам свои воспоминания его духовная дочь - монахиня Игнатия (Петровская).

97

Илл. 97

Архимандрит Игнатий со своими чадами в 1929 году

(будущая монахиня Игнатия стоит позади в белом платочке)

Воспроизведём дословно рассказ монахини Игнатии из её книги «Старчество на Руси» (М., 1999, с. 104-105.). «Пишущей эти строки довелось встретиться с сестрами, которые происходили из пустыни, созданной отцом Зосимой (Верховским). Они пришли искать духовного руководства и помощи к старцу Зосимовой (мужской) пустыни отцу Агафону. Пустыни женской уже не существовало, сестры жили в деревне под Москвой. Им хотелось передать то, что осталось от их прошлого. До них, вероятно, дошло известие, что отец Агафон был большим почитателем их старца Зосимы. Сестры отличались душевностью, простотой и непосредственностью отношений, в них была большая внутренняя свобода, связанная воедино с искренностью и доброжелательностью. Отцу Агафону они с любовью передали портрет отца Зосимы, писанный масляными красками, очень хороший, достойный по качеству исполнения. Позднее они с доверчивостью передали некоторые личные вещи старца: деревянные ложки, чётки, «стволинку», через которую отец Зосима пил воду во время болезни, а также некоторые письма духовных дочерей отца Зосимы, его племянниц Веры и Маргариты. На этих письмах, писанных старинным почерком, были видны пятна – следы слез, которые проливали сестры в их тяжких душевных искушениях в Сибири при разлуке с духовным отцом. Так духовная семья старца Агафона породнилась с семьей старца Зосимы Верховского. И был здесь один дух, одно мироощущение и мировосприятие. Значит, в разные периоды жизни духовных семей, выросших под старческим руководством, единым оказывается основное направление, основное восприятие жизни и путей спасения. Потому что здесь – одна подлинная основа, идущая от древних времён, полагающая своё основание в водительстве Христовом».

Перечисленные выше вещи и портрет увезла в свое время в скит на сохранение мать Евпраксия (духовное чадо арестованного отца Игнатия Лебедева). Но где эти вещи сейчас, неизвестно. Письма старца Зосимы и его прижизненного окружения сохранила монахиня Игнатия и, по её благословению, часть писем была подготовлена к публикации А.Л. Бегловым (Альфа и Омега, 2001, №3(29), с. 205-236.). Летом 2001 года реликвия эта «вернулась в дом свой» - матушка Игнатия передала эти реликвии в возобновлённую женскую Зосимову пустынь. Таким образом, она, свидетельница и носительница несгибаемого духа верных раб Христовых, стала как бы живой нитью между сестрами прежней Троице-Одигитриевской Зосимовой пустыни и новыми насельницами возрождённого в 1999 году монастыря.

МОНАШЕСКИЕ  ПОСТРИГИ  ПОСЛЕ  ЛАГЕРЕЙ  И  ССЫЛОК

Не сломали сестёр Зосимовой пустыни ни лагеря, ни гулаговские стройки, ни ссылки. Возвращаясь из лагерей и ссылок, они принимали монашеский постриг. На троих таких сестёр удалось выйти благодаря книге «Женская Оптина» про Борисо-Глебский Аносин монастырь, выпущенной в свет в 1997 году издательством «Паломник». Там среди воспоминаний монахини Анны (Тепляковой) в главе "Ирина Воронежская" есть упоминание о монахине Арефе из женской Зосимовой пустыни, проживавшей в селе Роще Калужской области, что близ Пафнутиево-Боровского монастыря.

98

Илл. 98

Домик в селе Роще, где монахиня Арефа (Моногарова)

прожила полвека после Гулаговского лагеря

Вот что рассказала матушка Анна (Теплякова) о своих поездках в село Рощу и о зосимовской монахине Арефе: «Мать Арефа жила недалеко от монастыря Пафнутиево-Боровского, и с ней жила монахиня из Аносиной пустыни, которая очень близка ей была, - мать Иоанна... Работали они в храмах алтарницами и пекли просфоры. Мать Арефа долго не говорила, что она монахиня и не открывала своего монашеского имени, называла себя Марией. Её многие в Роще так и знают как Марию. Мать Арефа очень приятная была, ласковая, такая милая! Мы её так полюбили, это невозможно передать. Хороший человек был! Вот тогда-то она и рассказала нам, что она одна из сестёр Зосимовой пустыни по Киевской дороге. Мать Арефа была в молодости, наверное, очень красива, стройная такая. Ей было при нашей встрече уже лет 78, но кожа белая, лицо такое красивое было! И волосы совершенно не седые. У неё память прекрасная была. И хорошо, очень приветливо разговаривать умела. Но ни о ком, ни об одной другой монахине, она ни разу не проговорилась.

99

Илл. 99

Монахиня Арефа в 1980-х годах

«Почему монашки ехали в Боровск? - Там продолжали работать два храма. В селе Роща посередине расположен Пафнутиев монастырь, а по двум концам села - две церкви, и обе не закрывались. Они и надеялись, что там найдут и прибежище, и получат какую-нибудь работу, и помолиться будет где. Мать Арефа пекла просфоры сначала для храма в городе Боровске, а потом уж для тех, что около монастыря. А потом, уже в 80-х годах, мать Иоанна умерла, и мать Арефа осталась одна. Мы ездили в Боровск и после смерти матери Иоанны, до самой смерти матери Арефы, и хоронить её ездили. Возил нас туда тогда отец Варсонофий (сейчас он - настоятель Валаамского подворья в Москве). Умерла мать Арефа около десяти лет назад, примерно в 1989 году. Обе они похоронены около храма на высоком берегу, оттуда Боровск виден. Там хорошее кладбище, и они похоронены рядом с храмом, у алтарной части».

100

Илл. 100

Храм Рождества Богородицы в селе Роще

В Боровске постепенно, в течение лета 1998 года, удалось восстановить краткие биографии трёх монахинь, которые в молодости жили, трудились и молились в монастыре Зосимова пустынь вплоть до закрытия артели. С благодарностью ко всем информаторам, жительницам города Боровска и села Рощи, воспроизведём их рассказы.

Монахиня Арефа (Моногарова), в мире Мария Антоновна. Родилась в 1898 году, умерла 15 марта 1989 года. В 12 лет её отдали в монастырь, где она несла послушания в шитье, вышивании золотом, стежке одеял. Вскоре после закрытия монастыря Мария была сослана на Соловки. Там она шила и стирала.

101

Илл. 101

ГУЛАГ - прачечная

После ссылки в 1930-х годах Мария приехала в Боровск. Случайная её попутчица девушка привела в свой дом в деревне Тимашевой, но мать девушки испугалась: «Что ты мне привела каторжницу!» и не пустила Марию в дом. Было уже поздно, и та села на крылечке и сказала, что никуда не пойдет и здесь умрёт. Потом хозяйка сжалилась и впустила. Мария устроилась работать нянькой в селе Высоком. Сестра её в то время жила в городе Ливны Воронежской губернии. (Если имеется ввиду Евфимия Алексеевна Моногарова, бывшая насельница Зосимовой пустыни, которая была арестована в начале 1930-х годов, то, видимо, после ссылки она жила в городе Ливны Воронежской области, в родных краях).

Раньше в селе Высоком был Покровский монастырь. В том монастыре начинал свой монашеский путь преподобный Пафнутий Боровский под окормлением ученика св. Сергия Радонежского – преподобного Никиты Боровского. Знаменит монастырь был тем, что во время поста туда «приходила» икона Божией Матери Боголюбивая. Закрыт монастырь был приблизительно в 1926 году. Но один из храмов продолжал действовать ещё около десяти лет или более, и в нём служили два монастырских игумена: отец Лука и отец Пантелеимон. В этом храме Мария начала прислуживать, а затем приняла постриг от игумена Луки, получив имя Арефы. Имя Арефа дано было Марии (Моногаровой) при постриге, по всей видимости, не случайно - день памяти мученика Арефы совпадает с днём преставления прп. Зосимы (Верховского) 24 октября/6 ноября. Игумен Лука скончался перед войной; он похоронен на кладбище на Высоком, слева от алтарной части храма. Рядом был похоронен и игумен Пантелеимон. В 1998 году их могил найти не удалось.

Церковь Покрова Пресвятой Богородицы на Высоком, деревянная, построенная в XVII-XVIII веках, является «памятником архитектуры и градостроительства». Когда церковь на Высоком закрыли, Мария перешла в храм Рождества Богородицы в селе Роща. Но в этом храме очень мало платили, прожить было невозможно, и мать Арефа стала работать алтарницей в Благовещенском соборе города Боровска. Ходила туда пешком. Во время войны она служила уже в Боровске, вплоть до середины 80-х годов.

102

Илл. 102

Монахиня Арефа (Моногарова) во время жизни в селе Роще

Ещё до войны м. Арефа как-то познакомилась с монахиней Иоанной, бывшей аносинской послушницей Ириной. Мать Иоанна служила сначала на Роще, а потом псаломщицей в храме Дмитрия Солунского в селе Рябушках, что по другую сторону от Пафнутиевского монастыря. Им кто-то из знакомых оставил по завещанию домик в селе Роще, где они вдвоём и прожили полстолетия. Обе подрабатывали: м. Арефа шила, а м. Иоанна подшивала валенки местным жителям, также стегали одеяла. М. Иоанна хорошо пела и читала. У м. Арефы не было таких ярких данных. Во время совместной жизни м. Арефа была как бы в послушании у м. Иоанны. Надо сказать, что м. Иоанна была старше по постригу. После смерти м. Иоанны в середине 80-х годов, м. Арефа перешла на её место в Рябушках (т.к. этот храм был гораздо ближе к дому, чем Боровск).

Дом на Роще после смерти обеих монахинь продала племянница монахини Иоанны, живущая в Воронежской области, совершенно чужим и невоцерковлённым людям. Многое из домашнего обихода монахинь они выбросили (по их собственному признанию). Но домик пока цел - сейчас он имеет номер 23 по улице Горького. Если идти от монастыря вниз, то после поворота на мостике через речушку - седьмой дом справа.

Монахиня Амвросия (Илюшина), в мире Анастасия Борисовна. Родилась в 1893 году, умерла 24 мая 1988 года. По некоторым сведениям, была уроженкой Сухинического уезда Калужской губернии. Другие отмечали то, что до монастыря она жила в Наре. Будучи сиротой, ушла ещё девочкой вместе с подругой в Зосимову пустынь. Её там звали «рыженькой послушницей».

По закрытии монастыря была сослана на север, работала на строительстве Беломорканала. Часто работали целый день, стоя в воде, – потом до самой смерти у неё болели ноги. Анастасия сумела сберечь в течение всей ссылки маленькую книжечку с акафистом Божией Матери. Рассказывала потом, как прятала её во время обысков: когда осматривали её вещи: она зажимала книжечку в ладони, а когда надо было подойти на личный осмотр, то быстренько прятала в узел своих вещей, пока передвигала его с места на место.

103

Илл. 103

Ручные работы на строительстве Беломорканала

После ссылки Анастасия работала в Москве нянечкой и домработницей. Часто приезжала в Рощу к м. Арефе (Моногаровой) в гости. В конце 50-х годов перебралась в Боровск. Служила в Боровском храме. Ютилась сначала в маленькой коморке на колокольне. Но когда похолодало, жить стало негде. Сидит как-то она со своими узлами в скверике - идти некуда. И взяла её к себе Шура Манегина. И Александра Васильевна Манегина, и её муж Михаил Митрофанович были известными в Боровске странноприимцами. Анастасия жила у них и работала по дому, на огороде, ходила за дровами, умела хорошо готовить. Безропотно несла скорбную болезнь свою - варикозное расширение вен. Позднее она стала ходить везде с палочкой.

Постриг Анастасия приняла с именем Амвросии от архимандрита Никандра, служившего в селе Спас Загорье (за Обнинском). Держала себя м. Амвросия всегда очень скромно. Но было в ней какое-то богодухновение - и многие ходили к ней за советом, поделиться своими печалями. Некоторые становились как бы её воспитанницами или даже ученицами. Именно они и выходили м. Амвросию, когда она в 1981 году лежала в больнице месяца три с переломом шейки бедра (упала, прибираясь в доме перед Пасхой). После больницы внук Шуры Манегиной, очень добрый хороший мальчик Алёша, учил м. Амвросию ходить, подставив свое плечо под мышку больной. Так м. Амвросия стала сама передвигаться вдоль стенок. Выходила во двор с двумя палочками, садилась и пилила ножовкой ветки на дрова. И прожила еще семь лет в семье Манегиных. Похоронена около Рождественского храма на Роще рядом с могилами м. Иоанны и м. Арефы. Точнее: м. Амвросию похоронили в головах у м. Иоанны, а несколько позднее слева от неё через одну могилку похоронили м. Арефу.

104

Илл. 104

Монахиня Амвросия и священник Трофим Орлов около храма в селе Роще

Начиная с 1968 года, в храме Рождества Богородицы на Роще стал служить протоиерей Трофим Орлов. Именно отец Трофим отпел всех трёх старушек-монахинь, которых похоронили около Рождественского храма в Роще (теперь - недалеко от могилы самого отца Трофима). Его вдова Зинаида Сергеевна знала и показала могилки монашек и объяснила, которая чья, т.к. на могилках были поставлены кресты, но без надписей. Пришлось надписи сделать и прикрепить к крестам. Теперь, благодаря этим надписям, имена зосимовских монахинь попали в синодик Пафнутиево-Боровского монастыря.

105

Илл. 105

Могилы монахинь Арефы (слева) и Амвросии за алтарём храма в селе Роще

(Позади могилы м. Амвросии - большой деревянный крест на могиле монахини Иоанны)

Монахиня Вера (Сахарова), в мире Варвара Григорьевна. Родилась в 1887 году. В Зосимовой пустыни была ткачихою. О своём аресте в 30-х годах никому никогда не рассказывала.

В село Рощу приехала в 1937 году и десять лет проработала няней в семье Пуховых. Эта семья и сейчас живет в Роще на ул. Горького. Потом, с 1947 по 1957 годы Варвара была в няньках у семьи Мищенко. Эта семья выхлопотала ей пенсию. С 1957 года Варвара жила у Шуры Манегиной в Боровске, помогала ей по хозяйству. Когда Варвара ослепла, её взяла к себе жить Елизавета Ивановна Кузнецова, тоже жительница города Боровска. Когда и от кого приняла Варвара постриг с именем Вера, пока неизвестно. Похоронена она на кладбище около храма в селе Высоком, но где точно была расположена её могила, пока выяснить не удалось. На старинном кладбище до сих пор хоронят, и часто поверх старых могил. Елизавета Ивановна Кузнецова уже умерла, и уточнить многое из жизни матушки Веры нé у кого.

106

Илл. 106

Храм в селе Высоком и кладбище вокруг него

(фото 1998 года)

На вопрос, как коротко охарактеризовать наших зосимовских монахинь, одна из местных жительниц села Рощи, Надежда Константиновна Мищенко ответила: «Мать Арефа была строгая, мать Амвросия смиренная, а мать Вера добрая».

Уезжали бывшие зосимовские насельницы и в более дальние селения. Встречаем воспоминания о них, например, в городе Подольске. Притягивали к себе храмы, не закрывавшиеся в течение советского времени.

Две родные сестры Надежда и Елена Шавырины приехали в Подольск в конце войны, где-то в 1944 году. В городе ни на один день не прекращались Богослужения в Троицком соборе. Можно сказать, в соборе они и «прожили» оставшуюся жизнь, минимально заботясь о тщете мирского бытия. Приехали они уже постриженными в монашество. Большинство из прихожан и не знали их монашеских имен, хотя все считали их монахинями.

107

Илл. 107

Троицкий собор в Подольске

Монахиня Нимфодора (Шавырина), в мире Надежда Николаевна. Родилась ок. 1878 года, умерла 28 февраля 1960 года в Подольске.

Монахиня Елисавета (Шавырина), в мире Елена Николаевна. Родилась ок. 1888 года, умерла в октябре-ноябре 1966 года в Подольске.

Обе сестры пришли в Зосимову пустынь в 1905 году. Об их детстве сохранилось такое предание. В семье их родителей жила какая-то старица, которая предсказала их матери: «Из чрева твоего будут две монахини». Надежда с детства была тихая и скромная. А Елена жила обычной жизнью, имела жениха. Но вдруг в 17 лет неожиданно решила уйти в монастырь. В один день обе сестры и уехали из родимого дома. Их отец (по некоторым сведениям, купец) построил им в Зосимовой пустыни деревянную келию, стоявшую наряду с другими в северной стороне обители.

В монастыре до 1918 года Надежда занималась рукоделием, а Елена несла послушания на общих работах. Во времена артели с 1920 по 1928 годы обе трудились на общих работах, не покинув монастырь до самого его закрытия. Как сложились их судьбы в 30-х годах, никто не знает. Но познали они арест и ссылку или заключение. По другим свидетельствам, арестована была только Елена. Когда, где и кто их постриг в монашество, осталось неизвестным. После долгих мытарств достигли они своего относительно мирного пристанища под покровом Пресвятой Троицы в Подольске. Где-то в начале 50-х годов съездили сестры в родную, милую им Зосимову пустынь. Келейка их была ещё цела. Но на территории монастыря располагался тогда Инвалидный дом, в храме работал клуб, и они туда не заходили.

Каждое утро и каждый вечер отправлялись сёстры в Троицкий собор на Богослужения. До конца 50-х годов мать Елисавета прислуживала в алтаре, и обе они ходили по домам читать псалтирь по усопшим. Но потом стали слишком стары, и в храме стояли чаще всего около канона, брались читать людям помянники, жили подаянием. Церковь и прихожане помогали. Приютила их Христа ради Клавдия Ивановна Короткова, жившая в собственном доме по улице Володарской 24 (дом не сохранился).

108

Илл. 108

Дом в Подольске, в котором жили монахини Нимфодора и Елизавета

У сестер была отдельная комнатка с окошком во двор, площадью порядка 8 кв. метров, в которой стояли две их железные кровати и тумбочка между ними. На этой тумбочке расположено было несколько бумажных иконок. На этой же тумбочке они и ели, обычно очень скудно: пили чай или всухомятку. Жили очень замкнуто, выходили только в храм.

По воспоминаниям всех, помнивших сестер, Надежда отличалась смирением и тихостью. Елена была более строптивая, круглолицая, а Надежда – повыше её ростом, худощавая, но к тому времени согбенная (она была старше Елены на 10 лет). Мать Нимфодора умерла легко, поболев всего несколько дней. На её похороны приезжала их сестра. Если речь идёт о Шавыриной Екатерине Ильиничне, тоже бывшей насельнице Зосимовой пустыни и жившей в 1950-х годах в Тверской области (в родных краях), то можно предположить, что и сёстры Шавырины Надежда и Елена тоже родились в селе Болашкове Старецкого уезда Тверской губернии. Монахиня Елизавета же болела тяжело водянкой: ноги опухли, она не могла ходить, спать приходилось сидя, положив лишь голову на подушку. Обеих похоронила Клавдия Ивановна –на городском кладбище Красная Горка, на участке №3. Но найти их могилки пока не удалось.

В  ГОДЫ  ПОСЛЕВОЕННОГО  «ОЖИВЛЕНИЯ» 

ЦЕРКОВНОЙ  ЖИЗНИ

Хорошо известно, что бывшие насельники монастырей сохраняли верность Церкви до конца своей жизни и по возможности оберегали свою монастырскую дружбу о Господе, помогали друг другу, чем могли. Не потеряли такого общения друг с другом и зосимовские сестры. Об этом говорит ниже приведённый документ 1955 года:

«5-го февраля 1955 года на приём к Уполномоченному Совета по делам Русской Православной Церкви явилась бывшая монашка монастыря «Зосимова пустынь» Шавырина Елена Николаевна, в возрасте 65 лет, проживающая в гор. Подольске по ул. Володарского, дом №24, которая в настоящее время прислуживает в Троицком соборе города Подольска, и подала заявление об открытии этого монастыря, под которым записано 36 человек, именующих себя «сестрами» бывшего монастыря «Зосимова пустынь». В последующей беседе 17 февраля Шавырина сообщила, что данное заявление было написано ею по просьбе всех записанных под заявлением, с которыми она встретилась последний раз на Сергиев день в октябре 1954 года в Троице-Сергиевой Лавре. Далее Шавырина заявила, что все монашки бывшего монастыря «Зосимова пустынь» ежегодно два раза на Сергиев день собираются в Троице-Сергиевой Лавре и ведут разговор об открытии этого монастыря» [ЦГАМО. Ф.7383, оп.3, д.14, л. 20-23. Заявления верующих об открытии храмов.].

Дело в том, что с осени 1943 года стали возрождаться церковные общины в Подмосковье. Измученные войной и страданиями люди нашли дорогу к Храму. В Наро-Фоминском районе на 1945 год числилось 4 действующих храма (Афинеево, Петровское-Алабино, Большое Покровское и Большое Свинорье) и 12 не действующих церковных зданий. В учреждённый Правительством «Совет по делам Русской Православной Церкви» стали поступать ходатайства об открытии храмов. Заявления от верующих подавались также на имена Молотова, Хрущева, Булганина. В середине 1950-х годов бывшие насельницы Троице-Одигитриевской Зосимовой пустыни также подали ходатайство об открытии церкви на территории их родной обители. Однако власти и не намеревались открывать храмы. Секретной инструкцией МК КПСС Мособлисполкому предписывалось на каждое ходатайство отвечать отказом: «В настоящий момент удовлетворить не представляется возможным». Таков ответ получили и зосимовские  сёстры.

109

Илл. 109

Прошение сестер 1955 года

Ввиду трудности прочтения документа в оригинале, приведём его текст:

ПРОШЕНИЕ

М. О. И. Уполномоченному по делам Русской Православной Церкви т. Трушину

от сестёр бывшей Зосимовой пустыни

Просим вашего разрешения и ходатайства перед Исполкомом открытия храма при Зосимовой пустыни близ Наро-Фоминска. Храм не разрушен, жилая площадь имеется, хотя она занята инвалидами. Нам только надо один дом под названием похавый(?). В этом тоже нужно ваше ходатайство. Всех сестёр бывших около 40-50 человек. Представляем список сестёр:

 1 Надежда Шавырина

 2 Елена Шавырина

 3 Екатерина Шавырина

 4 Мария Кондратова

 5 Мария Новикова

 6 Александра Софронова

 7 Екатерина Мохова

 8 Агрипина Новоторова

 9 Александра Конова

10 Зинаида Кузнецова

11 Анна Кузнецова

12 Евдокия Широкова

13 Мария Назарова

14 Александра Лесных

15 Матрона Каминская

16 Мария Скрипачева

17 Татьяна Харитонова

18 Матрона Федина

19 Татьяна Конюшенкова

20 Анна Ракетская

21 Ольга Жаркова

22 Надежда Жаркова

23 Александра Михеева

24 Любовь Городничева

25 Ольга Устинова

26 Александра Лустова

27 Екатерина Соловьева

28 Мария Анисимова

29 Мария Мамонтова

30 Ольга Мамонтова

                [Пелагия?]

31 Елизавета Мамонтова

32 Ефимия Мамонтова

33 Екатерина Кабанова

34 Евдокия Тараканова

35 Матрона Гудаванцева

36 Анна Сотникова

Подписываемся все сёстры

Зосимовой пустыни.

Адрес, кому сообщить: г. Подольск, проспект Кагановича. Д. 194/2, кв.2. Сотникова А. И.

(Следует отметить, что в списке сестёр, подавших прошение в 1955 году, упоминаются имена 15 человек, прошедших арест, ссылки и лагеря в 1930-х годах: фамилии вернувшихся из лагерей и ссылок выделены в приведённой копии списка жирным шрифтом).

В правом углу прошения начертана резолюция: «Сообщить заявителю, что удовлетворить их просьбу в настоящее время не представляется возможным. 9/II-55 г.»

«17 февраля текущего года [1955] быв. монашка Шавырина вместе с гр. Сотниковой вновь посетила Уполномоченного Совета. Во время приёма было установлено, что гр. Сотникова Анна Ивановна, в возрасте 65 лет, является пенсионеркой и проживает также в гор. Подольске по улице Кагановича, дом №194/2, кв.2, которая в случае открытия монастыря имеет намерение поступить в данный монастырь.

Где проживает каждая из этих монашек, которых Шавырина записала под заявлением, она не знает, но кое-какие сведения о некоторых она сообщила, как например:

1 Шавырина Надежда доводится ей родной сестрой и проживает вместе с ней в гор. Подольске.

2 Шавырина Екатерина является её двоюродной сестрой и проживает где-то в Калининской [Тверской] области.

3 Кондратьева Мария проживает в гор. Москве.

4 Новикова Мария живёт в Подольске и прислуживает в Троицком соборе.

5 Сафронова Александра живёт в Москве.

6 Мохова Екатерина проживает в селе Новоселово Наро-Фоминского района.

7 Новоторова Агрипина проживает у родственников в поселке Вешняки.

8 Конова Александра – в гор. Александрове Ивановской области.

9 Кузнецовы Зинаида и Анна (две родные сестры) проживают в гор. Москве.

10 Федина Матрона – в Смоленской области.

11 Жарковы Ольга и Надежда (две родные сестры) проживают в Ярославской области.

12 Городничева Любовь – в Загорске.

13 Лустова Александра – в Орловской области.

14 Анисимова Мария – в Наро-Фоминске.

15 Каменская Матрона, Скрипачева Мария, Устинова Ольга – в Москве.

16 Мамонтовы Мария, Ольга, Елизавета и Ефимия (все родные  сестры) проживают в гор. Боровске.

17 Где проживают Широкова Евдокия, Назарова Мария, Ракетская Анна, Кабанова Екатерина и Гудаванова Матрона, она не помнит.

18 Лесных Александра, Харитонова Татьяна, Конюшенкова Татьяна, Михеева Александра, Соловьева Екатерина, Тараканова Евдокия в настоящее время умерли.

В бывшем монастыре "Зосимова пустынь" в настоящее время размещается Дом инвалидов №6 Мосгорсобеса».

Интересно отметить новую информацию об Александре Коновой, о которой сообщалось в 1955 году, что она проживала «в гор. Александрове Ивановской области». Вот какая информация из Успенского монастыря города Александрова поступила в Зосимову пустынь 30 сентября 2013 года: «В Александрове жили многие монахини, кроме насельниц нашей обители. Удалось судьбу нескольких узнать - были и Хотьковские, и Аносинские, и одна из Зосимовой пустыни. Вероятно, они могли пересекаться в Казахстанской ссылке, т.к. большинство из них до этого было репрессировано. Александра Ивановна Конова числилась в списках певчих Троицкого собора г. Александрова с 1955 по 1976 год включительно. Может, и раньше уже пела, только документов нет за те годы. Храм был открыт в конце августа 1946 года. Жила долгие годы на ул. Первомайской, д. 127, вместе с инокиней нашего монастыря Домной Питерцевой. Потом сломала ногу в конце 70-х годов, и вообще стала уже старой, и её взяла к себе для ухода прихожанка Троицкого собора Параскева Ивановна Щёголева, жившая на ул. Советской по дороге в сторону к Балакиреву от монастыря. Вместе с ней они и похоронены рядом на новом кладбище города Александрова. «Мать Александра», как её называли прихожане, скончалась около 1986 года, но точная дата неизвестна. Рядом же могила схимонахини Мстиставы (Брянцевой), аносинской инокини, служившей у нас алтарницей в соборе».

Так появляются всё новые и новые свидетельства верности Богу бывших монашествовавших, не сломленных никакими ГУЛАГами. Все они не предали свои обеты, устояли перед искушениями страшных времён безбожной власти. Все, не посрамившие в советское время монашества, уклонились от лукавнующих, и испытали заповеди Бога своего.

Copyright © 2013.Троице-Одигитриевский ставропигиальный женский монастырь Зосимова Пустынь.                      Разработка сайта sprint123@yandex.ru

Яндекс.Метрика